Загробный мир. Мифы о загробном мире

Проводы душ покойных в буни к истокам родовой небесной реки осуществляют шаманы или их духи-помощники в виде животных не ранее, чем через год после смерти, когда тело разложится на могильном помосте и, по верованиям эвенков, освободится душа. Погребальный помост используется шаманом как плот, плывущий в загробный мир по родовой реке. В буни умершие живут такой же жизнью, как живые: охотятся, ловят рыбу, строят жилища, шьют одежду (или живут счастливо — все время пляшут). Для живого человека, случайно попавшего в буни, или для шамана буни предстает страной, где солнце тусклое, небо как туман, а земля как пар. Все хорошее там превращается в плохое, а плохое — в хорошее, большое превращается в маленькое и т. п. Поэтому похоронный инвентарь специально рвут, разбивают, ломают — тогда вещами можно будет пользоваться на том свете. Живой человек невидим для обитателей буни, его слова они принимают за треск очага, а прикосновения его так же вредоносны для умерших, как и появление духа для живых. Увидеть духа и отправить его обратно в средний мир мог только шаман мира умерших.

Возвращаясь после проводов души, шаманы оставляли своих помощников-зверей сторожить выход из загробного мира, чтобы духи мертвых не проникли на землю и не превратились в злых духов.

Первые близнечные пары и грехопадение Йимы

Мифы индоариев, сохраненные древнеиндийским сборником религиозных гимнов «Ригведой», очень близки мифам соседних и родственных иранских народов: у них первой человеческой парой считались близнецы Йима и Йимак, а это практически те же имена, что и индийские Яма и Ями, и означают они «близнец». А отца их звали Вивахвант, так же как отца Ямы. Первая человеческая пара в мифах с неизбежностью должна была вступить в брачные отношения — иначе неоткуда было бы взяться людям. В «Ригведе» содержится гимн-диалог Ямы и Ями, в котором сестра предлагает Яме вступить в брак, чтобы иметь потомство, но тот отвергает предложение. Брак с сестрой считался в большинстве традиций инцестом, кровосмешением, самым страшным преступлением в родоплеменном (первобытном) обществе. Впрочем, как раз в иранской традиции, равно как и в древнеегипетской (см. ниже об Осирисе и Исиде), брак между братом и сестрой в первом поколении людей или богов считался священным. Индийский Яма, однако, согрешил, покусившись на мачеху, и заслужил проклятие, а с ним — и смерть. Грех совершил и иранский Йима — иначе люди были бы бессмертными.

В иранской мифологии с Йимой связан другой сюжет: он сын праведника Вивахванта, и сам творец Ахурамазда предлагает ему распространить в сотворенном мире истинную веру. Но Йима не чувствует в себе способностей пророка — он может лишь заботиться о благополучии тварей, и Ахурамазда благословляет его на этот подвиг. Божественное сияние нисходит на Йиму, люди и скот живут в золотом веке, не знающем болезней и смерти. Но земля переполняется размножившимися тварями. Тогда Ахурамазда велит Йиме расширить землю. Трижды герой расширяет земное пространство в три раза, но это не решает проблемы: напротив, благословенная земля соприкасается с миром хаоса и зла. Страшная зима и снегопады угрожают с севера полям, на которых пасутся стада Йимы. Ахурамазда велит герою строить убежище — глинобитную ограду Вару, за которой он мог бы спасти всех тварей, у которых нет внешних и внутренних изъянов, которые не затронуты силами зла и хаоса. Йима создает убежище, подобное Ноеву ковчегу в библейской традиции. Но и здесь привязанность Йимы к материальному миру ввергает его в грех: он научил людей убивать скот и поедать его мясо, не жалея жизней божьих одушевленных тварей. Это был страшный грех с точки зрения древней иранской религии.