Закат Америки. Уже скоро

Культурные и политические различия между Севером и Югом и их влияние на внешнюю политику усилились настолько, что стали предметом подковерной политической борьбы. Как заметил Александр Де Конде, историк, изучающий годы становления американского государства, споры вокруг внешней политики «доминировали над обсуждением внутренних проблем и жизни американцев как никогда впоследствии»(17). Одна из основных причин того, почему международные дела столь сильно сказывались на повседневной политике, заключается в том, что политические диспуты были «персонифицированными» и пропитывались соперничеством ведущих государственных деятелей и их партий.

Конфронтация между Александром Гамильтоном и Томасом Джефферсоном обнажила всю жесткость и напряженность кулуарных схваток. Гамильтон родился в Вест-Индии. Его отец и мать не состояли в браке, и у них не было ни желания, ни средств заниматься образованием ребенка. Эту заботу взяли на себя посторонние люди. Молодой человек пошел в начальную школу, оторвался от своих корней и присоединился к северной аристократии, поступив в Королевский колледж (ныне Колумбийский университет) и женившись на дочери Филипа Шуилера, состоятельного нью-йоркского земельного магната.

Несмотря на происхождение, Гамильтон вскоре стал одним из защитников ценностей и интересов северян. В круг его общения входили профессиональные политики, банкиры и торговцы. Он выступал за сильное централизованное правительство и банковскую систему и считал, что страной должна править образованная и обладающая конкретными привилегиями элита. Гамильтон выступал за субсидии и тарифы, способные защитить формирующуюся промышленность Севера(18). Кроме того, он считал, что Соединенные Штаты должны выбрать в качестве модели английскую экономику, идущую по пути урбанизации, развития современных отраслей промышленности и общественных институтов. Сформировавшаяся вокруг программы Гамильтона партия стала называться федералистской.

Томас Джефферсон, несмотря на свое аристократическое происхождение, не доверял сильным федеральным институтам и элитарной верхушке. Опасаясь диктата централизации, он утверждал, что федеральное правительство должно обладать ограниченной властью, а повседневное управление государством следует передать простым людям, а не концентрировать в руках богатого привилегированного меньшинства. Джефферсон и его республиканская партия стали представлять интересы мелких ферме ров и ремесленников. Защищая права штатов и простых граждан, выступая за небольшое федеральное правительство с ограниченными полномочиями, Джефферсон бросал вызов Гамильтону. Кроме того, они расходились и во взглядах на внешнюю политику. Джефферсон предпочитал дипломатический крен в сторону Франции, а не Великобритании – как потому, что был посланником Соединенных Штатов в Париже, так и потому, что предпочитал французский аграрный уклад британской урбанизации и власти элиты.

Соперничество Джефферсона с Гамильтоном по– лучило новый импульс в 1789 году, когда президент Вашингтон вызвал Джефферсона из Парижа и назначил государственным секретарем. К этому времени Гамильтон уже занимал пост министра финансов, и конфронтация между двумя политиками приняла личный и принципиальный характер. Их споры о внешней политике оборачивались ожесточенными схватками между двумя партиями.

После четырехлетнего правления Вашингтон первоначально намеревался оставить пост президента. Однако он был настолько поражен и огорчен «внутренними разногласиями… угрожающими нашим ценностям», что ради сохранения стабильности в стране согласился баллотироваться на второй срок(19). Находясь над межпартийными дрязгами, Вашингтон с легкостью одержал победу в выборах 1792 года. Федералисты и республиканцы конкурировали между собой за пост вице-президента. Федералисты выдвинули Джона Адамса, однако республиканцы получили большинство в Конгрессе(20). И Джефферсон, и Гамильтон сохранили свои кресла, продолжая междоусобицу.

Внешняя политика оставалась основным камнем преткновения. В 1794 году по просьбе Гамильтона Джон Джей подписал с Великобританией соглашение, призванное развивать двусторонние дипломатические и торговые отношения. Республиканцы заявили, что от этой сделки со «старым, коррумпированным и доживающим свой срок правительством Великобритании» выгадают только американские «финансовые нувориши». Несмотря на то что Джефферсон к тому времени уже покинул кабинет, он назвал эту сделку «не чем иным, как заговором Англии и англоманов против… народа Соединенных Штатов»(21). Гамильтон ответил в том же духе, назвав своих политических оппонентов «подхалимами и буйными демагогами, глубоко пораженными заразой якобинства»(22). Джефферсон, продолжал Гамильтон, оказался настолько «наэлектризован контактами с Францией», что рискует спровоцировать войну между Соединенными Штатами и Великобританией(23). Впервые, хотя едва ли в последний раз, внешняя политика оказалась заложницей политики кулуарной.