Закат Америки. Уже скоро

Причин столь неожиданного вторжения Америки в мировую политику существовало несколько. Во второй половине девятнадцатого века экономика США росла быстрыми темпами. За период с 1860 по 1900 год численность американцев выросла более чем вдвое. Общая протяженность железных дорог увеличилась с 31 тысячи до 250 тысяч миль, в то время как производство пшеницы утроилось, угля – увеличилось восьмикратно, а добыча нефти возросла более чем на две тысячи процентов. Рост производства железа и стали вывел американскую экономику на одно из первых мест в мире(33). К концу 1890-х годов Соединенные Штаты, с одной стороны, нуждавшиеся в новых рынках сбыта, а с другой – обладавшие впечатляющей экономической мощью, испытывали крайнюю необходимость и острое желание проводить более экспансионистскую политику.

Некоторые историки утверждают, что имперские замашки у Америки появились вследствие как неудачных экономических обстоятельств, так и вновь Достигнутого изобилия. Между 1893 и 1895 годами американская экономика испытывала резкий спад. Он совпал с обнародованием заявления Фредерика Джексона Тернера о том, что остановка расширения западных границ душит динамику развития страны(34). Тернер считал, что после освоения континента Соединенные Штаты будут вынуждены обратить взоры за океан, чтобы восстановить свою экономическую жизнеспособность. Как пишет Уолтер Ла Фебер: «Американское коммерческое сообщество считало, что расширение торговли за океан возродит американскую экономику». Захват Гавайских и Филиппинских островов, возможно, и усилил стратегические позиции Соединенных Штатов в Тихом океане, но коммерческие интересы все же были первостепенными. Согласно тому же Ла Феберу, «Соединенные Штаты захватили эти территории не с целью осуществления колониальной политики, а ради приобретения рынков сбыта излишков продукции высокомеханизированных заводов и фермерских хозяйств»(35). Несомненно, поиски новых рынков сбыта способствовали формированию в 1890-е годы более амбициозной внешней политики. Однако коммерческие причины не дают полного объяснения произошедшим стратегическим метаморфозам. И раньше Соединенные Штаты врывались на зарубежные рынки, поддерживая свои экономические интересы военно-морскими силами. Но теперь для защиты торгового флота страна строила отнюдь не легкие крейсеры, а линкоры. За океаном она не просто защищала права своих коммерсантов, а захватывала колонии. Как сказал Джон Бассетт Мур, помощник государственного секретаря в конце девяностых годов, Соединенные Штаты сменили «позицию сравнительной свободы от затруднительных обстоятельств на так называемую позицию мировой державы… Там, где у нас когда-то были только коммерческие интересы, теперь присутствуют также интересы территориальные и политические»(36). Мур справедливо отметил, что Америка испытывала на прочность новую большую стратегию, с помощью которой она намеревалась не только защищать свои глобальные коммерческие интересы, но также влиять на равновесие сил далеко за пределами своего региона.

Для объяснения изменения курса необходимо привлечь два дополнительных фактора: изменение региональной расстановки сил и влияние кулуарной политики на американские правительственные институты. Расходящиеся экономические интересы различных регионов страны в девяностые годы снова выдвинулись на передний план(37). Однако в это время Юг и Север парадоксальным образом поменялись ролями. Юг, первоначально выступавший за политику интервенции и экспансии, занял негативную позицию по отношению к глобальной роли Америки. Север, долгое время выступавший за политику изоляции и ненападения, стал главным проводником новых внешнеполитических амбиций страны.

Север, продолжавший развивать свою промышленность, уже определился относительно большой стратегии. Экономические интересы оказались более весомыми, чем региональная идеология, поскольку политическая инициатива перешла от плантаторов к промышленникам и финансистам. Северные производители и банкиры приветствовали как новые заказы, пришедшие с решением строить крупный военный флот, так и новые рынки, появившиеся в результате американской экспансии в Тихом океане и открытия Панамского канала. Кроме того, ведущая партия северян, республиканская, вступила в политический альянс с западными республиканцами. (В девятнадцатом веке федералистская партия северян сначала называлась партией вигов, а затем республиканской партией, а республиканская партия южан переименовалась в демократическую партию.)38 Несмотря на в основном аграрный уклад Запада, там приветствовали экспансионистскую внешнюю политику, открывавшую новые рынки в Латинской Америке и в бассейне Тихого океана. Кроме того, западные фермеры поддерживали предлагаемые Севером протекционистские тарифы, видя в них инструмент для скорейшего проникновения за рубеж.