Закат Америки. Уже скоро

Вильсон не уступил, заявив, что «лучше тысячу раз вступить в схватку, чем запятнать флаг позорным компромиссом»(48), и отправился в поездку по стране – на Средний и Дальний Запад (туда, где оппозиция Лиге Наций была самой сильной) – с целью предоставить решение вопроса американскому народу. Обращение Вильсона к нации было беспрецедентным. Президент произносил речи днем, а ночью спал в поезде. Поездка по стране продолжалась почти весь сентябрь и охватила такие города, как Коламбус, Индианаполис, Сент-Луис, Канзас-Сити, Де-Мойн, Омаха, Су-Фоле, Сент-Пол и Миннеаполис, Бисмарк, Биллингс, Спокан, Сиэтл, Портленд, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Сан-Диего, Рино, Солт-Лейк-Сити и Денвер.

Вильсон намеревался также посетить города Уичито, Оклахома-Сити, Литлл-Рок, Мемфис и Луисвилл, но во время речи в Пуэбло, штат Колорадо, он лишился сил, и доктора настояли на прекращении поездки. Два дня президентский поезд ехал обратно в Вашингтон. Через четыре дня после возвращения в Белый дом Вильсон перенес инсульт. Следующие несколько месяцев ему пришлось провести в постели; естественно, что у президента едва доставало сил для решения самых неотложных вопросов управления страной.

Личная жертва Вильсона, принесенная на алтарь Лиги Наций, оказалась напрасной. Несмотря на предпринятую поездку и ожесточенные дебаты, развернувшиеся в обществе, две трети голосов, необходимые для ратификации Версальского договора, так и не удалось набрать. Республиканцы отказались поддержать договор без «оговорок» Лоджа. Демократы же по призыву Вильсона отказались поддержать договор с «оговорками». 19 ноября ни первоначальный вариант договора, ни договор с «оговорками» Лоджа не набрали даже простого большинства голосов. В марте Сенат вновь собрался на голосование. Сорок девять сенаторов были за договор с «оговорками» Лоджа, тридцать пять – против. Простое большинство, недостаточное для ратификации.

У Вильсона была еще одна возможность обратиться к народу. По его настоянию выборы 1920 года объявлялись «торжественным референдумом» по вопросу американского интернационализма и судьбе Лиги Наций, камня преткновения двух партий. Представителя Вильсона, губернатора штата Огайо Джеймса Кокса, легко победил республиканец Уоррен Гардинг, исключавший малейшую возможность участия Америки в Лиге Наций. В своей инаугурационной речи Гардинг однозначно определил свой подход к американскому интернационализму: «Материальные и духовные достижения нашей республики уже сами по себе доказывают мудрость нашей традиционной политики невмешательства в дела Старого Света. Это не индифферентность, это безопасность»(49).

Споры о роли США в послевоенном мире сильно напоминали дискуссии, развернувшиеся в период становления страны. Темы, обсуждавшиеся еще при выработке большой стратегии, не утратили своей актуальности и в эти годы, несмотря на то, что Соединенные Штаты прошли путь от молодого государства до мощной державы.

Дебаты вокруг Лиги Наций всколыхнули традиционные противоречия между идеалистическими и реалистическими взглядами. Вслед за Джефферсоном Вильсон верил в торжество здравого смысла, закона и социального прогресса на пути к справедливому и мирному сосуществованию народов, верил в Лигу Наций и действенность глобальной системы коллективной безопасности. Помимо правовых аспектов десятый параграф статьи о Лиге Наций влек за собой моральные обязательства. Пусть правительство США, а не Лига Наций в конечном счете будет решать, когда и куда посылать американские войска. Но как подписавшая договор сторона Соединенные Штаты возьмут на себя моральное обязательство выступить против агрессии – обязательство, которое в конце концов важнее любых юридических формальностей. Когда в разгар дебатов в Сенате Уоррен Гардинг спросил Вильсона, почему Соединенные Штаты должны чтить моральные обязательства, Вильсон парировал: «Странно, сенатор, слышать этот вопрос»(50).

Идеалы Вильсона столкнулись с наследием «реалистических» взглядов Гамильтона. Одно дело, когда Соединенные Штаты оказались втянутыми в европейский военный конфликт: их суда подвергались нападениям немецких подводных лодок. И совсем другое дело брать на себя обязательство принимать участие в военных конфликтах, когда бы и где бы они ни возникали. Сенатор от штата Пенсильвания Филандер Нокс опасался, что Лига Наций втянет Соединенные Штаты в нежелательные конфликты и превратит страну в вечного «донора». «Непримиримые» и более умеренные республиканцы, возражая взглядам Вильсона, часто спекулировали именами отцов-основателей. Лодж, например, заявил, что Америке предложено «забыть Джорджа Вашингтона ради зловещей фигуры Троцкого, поборника интернационализма»(51), а согласно одному из историков того периода противники Лиги Наций уверяли, что «Вашингтон перевернулся бы в гробу… если бы узнал, что мы собираемся вступить в Лигу Наций и заставлять американский парней воевать с чужими народами на чужой территории по распоряжению какой-то сверхорганизации»(52).