Закат Америки. Уже скоро

Во взаимоотношениях с Конгрессом администрация президента была особенно осмотрительна. Проект послевоенного устройства Рузвельт не посылал на обсуждение в Конгресс до 1943 года, когда наконец Палата представителей и Сенат приступили к обсуждению резолюций (предварительно тщательно выверенных в терминологическом отношении, чтобы избежать межпартийных разногласий). Документ, принятый Палатой представителей тремястами шестьюдесятью голосами против двадцати девяти, призывал к «созданию приемлемой международной структуры, обладающей достаточной властью для достижения и поддержания долгосрочного мира между народами, а также участию в ней Соединенных Штатов через собственные конституционные процессы». Подчеркивая важность американских «конституционных процессов», авторы этого документа предупредили возможные возражения со стороны приверженцев односторонних действий и других оппонентов, обеспокоенных угрозой суверенитету и независимости Соединенных Штатов.

Затем за обсуждение документа взялся Сенат. Газета «New York Times» заметила, что это были «самые важные дебаты по международным делам с момента отклонения Версальского договора и статьи об учреждении Лиги Наций почти двадцать четыре года назад». В резолюции отсутствовали какие-либо упоминания о международных вооруженных силах и обязательствах Америки принимать участие в военных действиях. Документ был принят восьмьюдесятью пятью голосами против пяти. Потенциальный скептик сенатор Артур Ванденберг, будущий представитель Соединенных Штатов на конференции ООН в Сан-Франциско, сделал заявление, которое вполне могло исходить и из уст Рузвельта: «Я искал золотую середину между теми экстремистами, которые бы с радостью сдали Америку, и теми экстремистами, которые хотят полной ее изоляции, теперь невозможной»(74).

С конца 1943 года до завершения войны администрация президента шла двумя параллельными путями: составляла подробные планы строительства ООН и пыталась выработать межпартийный консенсус для поддержки участия США в ООН. Рузвельт по-прежнему лавировал между реалистичным и идеалистским подходами к решению вопроса, готовя политическую почву для ООН и стараясь избегать идеологических и тактических ошибок Вильсона. Рузвельт не стал предлагать американцам модель идеального внешнеполитического института. Он учитывал традиционную склонность своих сограждан к ограниченному участию США в международных делах. Рузвельт не спорил со скептиками, старательно избегая тем, которые всколыхнули бы оппозицию. Вместо того чтобы настаивать на необходимости принятия обязательств по коллективной безопасности, он говорил о неопределенных и несистематических обязательствах, гармонирующих со склонностью американцев к изоляционизму и с их неопределенным и несистематическим пониманием интернационализма. В 1944 году на одной из пресс-конференций президент уверял потенциальных скептиков, что ООН создаст механизм «обсуждения проблем с другими государствами без утраты независимости Соединенных Штатов в какой бы то ни было форме»(75).

Успех Рузвельта в смещении Америки с изоляционистских позиций объясняется не только его выдающимися политическими способностями. Продолжавшаяся индустриализация страны способствовала изменению региональных интересов в пользу более глобального международного присутствия. В 1920 году Север и Запад объединились против Юга, чтобы опрокинуть Лигу Наций. В 1945 году Север и Юг объединились против Запада в противоположных целях – чтобы ратифицировать американское участие в ООН.

Столь важные изменения региональных интересов происходили следующим образом. Юг поддержал Рузвельта, поскольку по-прежнему оставался оплотом демократической партии и был заинтересован в развитии внешней торговли. В двадцатые годы Юг экспортировал более шестидесяти процентов производимого хлопка. К началу сороковых годов этот показатель упал до двадцати процентов вследствие протекционистской политики тридцатых годов и начавшейся войны(76). Восстановление жизнеспособной экономики в этом регионе зависело не только от победы в войне, но и от создания открытого и стабильного международного порядка, обещанного ООН.

Кроме того, Юг воодушевился идеей военного строительства и сопутствующего последнему сильного федерализма. В южных штатах появились новые военные базы и стала развиваться оборонная промышленность. Да, милитаризм и имперские устремления конца девяностых годов девятнадцатого века и начала двадцатого века были неприемлемы для Юга, но милитаризм и сильное правительство 1940-х годов оказались необходимыми для победы над Германией и Японией. Хотя Юг еще не «созрел» для принятия модели неограниченного международного присутствия, он уже был готов бороться против фашистских режимов, угрожающих миру и мировой экономике. Более того, Рузвельт сознательно не включал в повестку дня вопрос о гражданских правах, чтобы сохранить политическую поддержку южан.