Закат Америки. Уже скоро

В-третьих, сам Европейский Союз явился «средством ограничения» амбиций. Он возник в результате соглашений, заключенных франко-германской коалицией с ее менее крупными соседями. Франция и Германия отказывались от стремления к господству, сознательно лишали себя ряда преимуществ, связанных с их размерами и могуществом, и соглашались подчиняться правилам единой Европы. Остальные государства, вступая в Европейский Союз, основанный на франко-германской коалиции, принимали «правила игры», принятые внутри этого союза. Таким образом малые страны добивались желаемого – противовеса неконтролируемому могуществу Франции и Германии. А последние реализовывали свою цель – создание Европы по их «чертежам»(22).

Конструируя необходимые социально-политические институты, Европа выбрала путь последовательных преобразований. Кровавое прошлое и многообразие культурных и политических барьеров препятствовали воспроизведению американского опыта по изначальному формулированию и законодательному закреплению условий союза. Поэтому Европе пришлось продвигаться маленькими шажками, неспешно и основательно прокладывая дорогу к единой политической структуре. Стимулом этого процесса была выбрана экономическая интеграция. Если Европа и вправду стремится к политическому единству, она должна начать с обретения единства экономического. При условии разрухи, царившей на континенте после Второй мировой войны, европейским лидерам не оставалось ничего другого, как использовать экономическую интеграцию на благо геополитической трансформации.

Роберт Шуман предельно ясно прокомментировал первый шаг в процессе экономической интеграции, создание ЕОУС – Европейского объединения угля и стали: «Поскольку Европа не была единым целым, шла война… Эта мера (учреждение ЕОУС) положит начало Европейской федерации, которая столь необходима для поддержания мира»(23). Несмотря на десятилетия эволюции в сторону формирования сначала ЕЭС, а теперь и ЕС, по сей день как сам процесс, охарактеризованный Шуманом, так и его цель остаются прежними. Во время обсуждения проекта монетарного союза в 1996 году канцлер Германии Гельмут Коль заявил: «В действительности политика европейской интеграции сводится к вопросу: чего мы хотим от XXI века – войны или мира»(24).

Политическая интеграция всегда отставала от экономической. Секторы экономики, извлекавшие выгоду из единого экономического пространства, служили движителем европейского проекта, вовлекая в процесс национальные государства, не желавшие отказываться от привилегий суверенности. Впрочем, эволюционные «приращения» мало-помалу накапливались, повышая значимость институтов Европейского Союза за счет национальных правительств. Сегодня ЕС выбирает направления дальнейшей централизации политической власти – измене ние правил голосования в Совете Европы, упрощение процедуры принятия решений, усиление роли Ев-ропарламента. Проект Европейской конституции, весьма важный как в историческом, так и в практическом отношении, находится в стадии обсуждения.

Социальная интеграция и значимость коллективной европейской идентичности существенно увеличили возможности ЕС по руководству национальными государствами в его составе. Европейцы до сих пор более привязаны к своим странам, чем американцы – к своим штатам. Однако усилия Европейского Союза по формированию общеевропейской идентичности не оказались тщетными: многие европейцы сегодня идентифицируют себя как граждан Европы, а не просто того или иного национального государства. Эта перемена идентичности обусловлена отчасти экономической интеграцией и открытостью границ. Но не стоит умалять и усилий в области социального конструирования. Европейский флаг, Европарламент, европейский паспорт, единая валюта, совместные культурно-образовательные программы, основание нескольких европейских университетов – все эти инициативы способствуют созданию легитимной политической системы единой Европы.

Магнетическая притягательность ЕС для вновь формирующихся демократий – вызов его идеологической структуре, его базовым принципам. Как и в случае с Америкой, расширяющийся союз не вынуждает другие страны искать укрытия или создавать коалиции соперников. Наоборот, страны, еще не являющиеся членами союза, соревнуются друг с другом за правом вступить в него раньше других. Отнюдь не рассматривая единую Европу как хищника, угрожающего их суверенитету и благополучию, молодые демократии вполне оправданно трактуют вступление в ЕС как приобретение билета к процветанию и безопасности. ЕС обещает Центральной Европе все то, что он уже сделал в Европе Западной, а именно – замену многополюсной и чреватой конфликтами структуры союзом миролюбивых государств, обладающих неотъемлемыми правами и соблюдающих определенные обязательства.

БУДУЩЕЕ