Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Мост, сооруженный в середине 1830-х годов, перестраивали из-за резкого увеличения транспортной нагрузки. Поэтому во время катастрофы на мосту находились рабочие, занимавшиеся разборкой каменной арки. Дождливая погода привела к подъему воды на целый аршин выше нормы, что сильно тормозило работу.

Арку разбирали одновременно с двух сторон. Оставалось разобрать ее центральную часть – «ключ». Именно эта часть арки, весившая около двух с половиной тысяч тонн, и обрушилась на сваи, которые, не удержав тяжести, обломились, увлекая за собой рабочих.

За несколько мгновений до катастрофы рабочие, находившиеся у концов арки, слышали подозрительный шорох сползающего камня, но не придали этому значения, так как подобное случалось и раньше. Однако затем раздался оглушающий треск, и гранитная арка стала стремительно оседать. Падающие обломки сбивали людей. Некоторые сами бросались в воду, надеясь избежать опасности быть погребенными под грудой камней.

Обрушение моста вызвало громадную волну, которая в один миг качнулась к Фонтанке. Она дошла до перил временного моста и сшибла многих рабочих, возившихся на разбираемом Пантелеймоновском цепном мосту.

«Ужасную картину представляли останки Михайловского моста, – рассказывал очевидец. – В паутине изломанных свай барахтались люди, силясь выбраться на поверхность. Одному из рабочих как ножом отрезало обе ноги, но сам он в полном сознании держался руками за сваю…»

Вскоре вокруг места трагедии собралась громадная толпа. К мосту прибыли пожарники. Они принялись разбирать ближайшие от берега сваи, предполагая найти там задавленных обвалом. Руководили спасательной операцией брандмайор и полицмейстер. В больницу отправили семерых пострадавших рабочих, еще трое числились пропавшими. На следующий день скончался рабочий, лишившийся при катастрофе обеих ног.

Через полчаса после катастрофы известие о ней просочилось в Городскую управу, где в это время шло заседание общего присутствия. Городской голова немедленно закрыл заседание, и вся Городская управа в полном составе (!) отправилась на место трагедии. Еще через два часа к руинам моста прибыл баркас с водолазом, который спустился под обвалившиеся сваи, однако никого из рабочих не обнаружил: если там и были погребенные обвалом, то они находились под грудами рухнувшего кирпича и гранита…

Сразу же после катастрофы началось расследование ее причин. Следствие проводила как судебная власть, так и строительная комиссия. Причину обвала моста объясняли по-разному. Одни говорили о слабости свай, не выдержавших напора арки, другие высказывали мнение о неправильном ведении строительных работ. Старший техник градоначальства архитектор Михаил Гейслер с первого же взгляда довольно ясно определил причину катастрофы: «На голову навалили много, а жидки были ноги!»

Кроме вопроса о причинах трагедии сразу же встал вопрос и о виновниках. Чаще всего звучало имя инженера путей сообщения Александра Станового, наблюдавшего за ходом работ. Намекали на то, что ему все сойдет с рук, поскольку он бывший гласный Городской думы и вообще человек, близкий к Городской управе. Другим «стрелочником» кое-кто хотел видеть инженера Берса, ведавшего трудом безработных, поскольку весь контингент рабочих, занимавшихся тогда разборкой мостов, состоял из безработных.

«Эта катастрофа, как и все предыдущие, указывает на плохую организацию высшего технического надзора и, быть может, на полную его несостоятельность, – возмущалась «Петербургская газета». – Уж сколько раз поднимался вопрос в думе о необходимости преобразования городского технического надзора, но воз и ныне там…»

Можно ли было доверять безработным ответственные строительные работы?

На следующий день после трагедии на Мойке Городская управа обсуждала состояние старых городских мостов. Выяснилось, что мосты не осматривались со времени знаменитого обвала цепного Египетского моста в начале 1905 года, хотя еще тогда особая комиссия инженеров-специалистов признала треть городских мостов опасными и «не допустимыми к дальнейшему существованию».

Что касается провалившегося Михайловского моста, то Управа, основываясь на мнениях своих специалистов, заключила следующее: мост рухнул из-за того, что к работам по его разборке не привлекли специалистов по каменным мостовым сооружениям. Одним словом, трудились не каменщики, а… слесари.

Спустя еще несколько дней вопрос о случившейся катастрофе рассматривался в Городской думе. И опять искали виновных. «Что делать? – восклицал инженер Берс. – Мы не можем сказать, что здесь нет нашей вины». Дума долго искала «стрелочника», пока гласный Федоров не охладил пыл своих коллег: «Предоставьте суду искать виновных, карать и миловать». Тогда главным стал вопрос: можно ли доверять безработным ответственные строительные работы?..