Закулисье Февраля. Масоны, заговорщики, революционеры

Когда в свою очередь прозрел Столыпин, ключевого союзника в лице Трепова он уже потерял. Другие авторитеты в царском окружении, умевшие и, что существеннее, желавшие убедить государя самоустраниться от власти, отсутствовали. С революционными партиями Петр Аркадьевич рассорился. Так что ему поневоле пришлось по-настоящему впрягаться в аграрную реформу. Ту самую, за которую ратовали два питомца Земского отдела МВД – А.В. Кривошеин и В.И. Гурко. Напомню, о чем написал первый из них в январе 1905-го: община «воспитывает население в неуважении к чужим правам». Это и есть главный посыл доклада. Община ущербна не экономически, а политически. Давний спор историков о том, какой вид труда в сельском хозяйстве – коллективный или индивидуальный – предпочтительнее для России, оправдан или нет столыпинский курс на искоренение традиционной формы землепользования, обыкновенно крутится вокруг вопросов, связанных с производственной эффективностью и социальной защищенностью. Проблема культуры мужика-общинника мало затрагивается учеными, если вообще затрагивается. Между тем община – структура клановая, и, как каждый клан, в высшей степени эгоистична и враждебна ко всем, кто задевает ее интересы, будь то помещик, чиновник, интеллигент свободных профессий или рабочий. Оправдание своих и нетерпимость к не своим воспитывается в членах общины с детских лет. Отсюда и высокая склонность «улаживать» чуть ли не все конфликтные ситуации кулаком. Страшная гремучая смесь, особенно в условиях 1917 года, нейтрализовать которую и надлежало через размывание общинного строя.

Замена общины единоличным хозяйством лишала крестьянина опоры на «дружный» коллектив и волей-неволей побуждала учиться находить общий язык с окружающим, «враждебным» миром. Данный процесс постепенно превращал мужицкое сословие, несознательное и беспощадное в бунте, в конструктивного союзника двух «просвещенных» классов – буржуазии и пролетариата. В итоге угроза того, что случилось в 1917-м, ликвидировалась на корню, а значит, демонтажу полуабсолютизма последнего Романова не частью общества (буржуазией и пролетариатом), а всем обществом (буржуазией, пролетариатом и крестьянством) гарантировался абсолютно мирный характер, без бессмысленной кровавой войны всех против всех. Для сего преобразования крестьянства и требовались Столыпину легендарные «двадцать лет покоя, внутреннего и внешнего». Самое забавное, такой метаморфозе русского крестьянина сочувствовал и Николай II, совсем не догадываясь, чем обернется для опекаемой им «незыблемости самодержавия» «разобщение» русской деревни…

Владимир Иосифович Гурко прослужил «правой рукой» премьера, идеологом реформы, менее полугода. Ему посчастливилось руководить подготовкой обоих вариантов судьбоносного проекта: и того, что не пожелала рассматривать в июне Государственная Дума, и того, что 9 ноября 1906-го царь утвердил в обход распущенного парламента, воспользовавшись статьей № 87 Основных законов. Дело о хлебозакупках у фирмы Э.Л. Лидваля для переживших неурожай регионов подкосило карьеру Гурко. 17 ноября 1906 года император поручил комиссии Сената разобраться с обвинениями в адрес чиновника, заключившего контракт на поставку десяти миллионов пудов зерна, из которых пострадавшие губернии получили всего девятьсот пятнадцать тысяч.

Разоблачительные краткие заметки газеты «Речь» и «Русские ведомости» опубликовали 3 ноября, за неделю до подписания высочайшего указа по крестьянскому вопросу и через месяц после назначения 6 октября А.В. Кривошеина товарищем министра финансов, курирующим Дворянский земельный и Крестьянский поземельный банки. А Министерством финансов после полугодового перерыва, с апреля 1906-го, вновь управлял В.Н. Коковцов, сторонник правительства думского большинства и противник больших трат казенных денег на большие проекты. Между тем к осени 1906 года рядом высочайших повелений статус Крестьянского банка заметно повысился. Монарх расширил полномочия структуры и перевел на ее баланс значительную часть государственных и удельных земель. С целью вполне ясной: кредитному учреждению максимально облегчали работу по содействию крестьянам-единоличникам покупки свободных угодий, приобретенных банком у помещиков или полученных от Романовых.

10 октября 1906 года на заседании Совета министров обсуждались положения закона о будущем общины, через месяц подписанные царем. Коковцова судьба мужицких сообществ не сильно волновала. В принципе он одобрял намерения Столыпина по их раздроблению. Но не запланированные на преобразования траты через Крестьянский банк. Потому министр и попытался сорвать утверждение программы под предлогом важности рассмотрения проекта второй Государственной Думой, избрание которой предстояло зимой. Однако семь коллег Столыпина проголосовали вместе с премьером «за», и Коковцову пришлось смириться с неизбежным ассигнованием на Крестьянский банк крупных сумм денег.