Замогильные записки Пикквикского клуба

— Да, тутъ есть закорючка своего рода, — проговорилъ Самуэль, — вы правы, дружище.

— Совсѣмъ иное дѣло, — продолжалъ м-ръ Троттеръ, — если бы мнѣ удалось отыскать какого-нибудь почтеннаго джентльмена, защитника угнетенной невинности, тогда, пожалуй, было бы можно помѣшать этому нечестивому дѣлу; но и здѣсь опять своего рода закорючка, м-ръ Уокеръ. Я не знаю никого въ этой глуши, да если-бъ и зналъ, кто опять повѣритъ моимъ словамъ?

— Баста! — вскричалъ Самуэль, быстро вскочивъ съ мѣста и схвативъ руку своего новаго друга. — Мой господинъ точь-въ-точь такой джентльменъ, какой вамъ нуженъ.

Черезъ нѣсколько минутъ м-ръ Іовъ Троттеръ былъ введенъ въ комнату м-ра Пикквика. Самуэль представилъ въ короткихъ словахъ сущность дѣла.

— Великій Боже! Неужели я долженъ выдать своего собственнаго господина! — воскликнулъ м-ръ Іовъ Троттеръ, приставляя къ своимъ глазамъ розовый платочекъ въ четыре квадратныхъ дюйма.

— Чувствительность этого рода дѣлаетъ вамъ честь, — отвѣчалъ м-ръ Пикквикъ тономъ искренняго участія, — тѣмъ не менѣе, однакожъ, вы должны исполнить свою обязанность.

— О-о-охъ! Всѣ мы подъ Богомъ ходимъ! — всхлипывалъ Іовъ Троттеръ. — Знаю, сэръ, я, какъ честный человѣкъ долженъ исполнять свой долгъ; но вы поставьте себя на мое мѣсто: я ношу платье своего господина, и онъ же даетъ мнѣ насущный хлѣбъ; онъ мой благодѣтель, въ нѣкоторомъ смыслѣ, хотя я знаю, что онъ плутъ.

— Благородная душа! — воскликнулъ растроганный м-ръ Пикквикъ. — Честная натура!

— О-о-охъ!

— Послушайте, любезный, — перебилъ Самуэль, смотрѣвшій съ нѣкоторымъ нетерпѣніемъ на эту слезливую церемонію, — водовозныя телѣжки хороши въ свое время, но подчасъ, какъ, напримѣръ, теперь, онѣ ни къ чорту не годятся.

— Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ строгимъ тономъ, — мнѣ очень непріятно видѣть въ васъ неуваженіе къ благороднымъ чувствамъ этого молодого человѣка.

— Такъ-то оно такъ, сэръ, — возразилъ Самуэль, — чувства благородныя, нечего сказать, да только я присовѣтывалъ бы ему припрятать ихъ подальше въ своей груди, a не растрачивать по пустякамъ въ тепленькой водицѣ, до которой намъ съ вами нѣтъ ни малѣйшей нужды. Слезы вѣдь не то, что стѣнные часы или паровой котелъ, что кипитъ напропалую, когда кочегаръ подкладываетъ подъ иего горячихъ углей. Вотъ какъ покончите это дѣло, любезный другъ, ступайте въ кофейную, закурите трубку и плачьте, сколько вашей душенькѣ угодно; a теперь для васъ всего лучше припрятать въ карманъ этотъ красненькій платочекъ.

— Слуга мой говоритъ правду, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — хотя, быть можетъ, его образъ выраженія слишкомъ грубъ и необтесанъ.

— Ужъ я это и самъ вижу, — сказалъ м-ръ Троттеръ, — что дѣлать, сэръ? Не выдержалъ! Постараюсь укрѣпиться.

— Очень хорошо, любезный, — отвѣчалъ м-ръ Пикквикъ, — теперь скажите намъ: гдѣ этотъ пансіонъ?

— За городомъ, сэръ, недалеко отъ заставы: большой каменный домъ.

— Когда-жъ назначено привести въ исполненіе этотъ ужасный планъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ. — Когда онъ увезетъ ее?

— Ночью, сэръ, — отвѣчалъ Іовъ.

— Ночью! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ.

— Сегодня ночью, сэръ, лишь только солнце отвратитъ свои лучи отъ нечестиваго дѣла. Я просто готовъ съ ума сойти отъ тоски.

— Нужно принять немедленныя мѣры, — сказалъ м-ръ Пикквикъ. — Сейчасъ отправлюсь къ содержательницѣ пансіона.

— Прошу извинить, сэръ, — сказалъ Іовъ, — но я думаю, что эта мѣра не годится.

— Отчего?

— Мой господинъ, надобно вамъ доложить, человѣкъ очень хитрый.

— Знаю.

— Онъ вкрался въ довѣріе всѣхъ этихъ леди, и содержательница пансіона безъ ума отъ него. Вы можете ползать передъ нею на колѣняхъ и божиться, сколько вамъ угодно: она не повѣритъ ни одному слову, особенно, если не будетъ y васъ другихъ доказательствъ, кромѣ донесенія слуги. Разумѣется, мой господинъ скажетъ, что я негодяй, котораго онъ собирался прогнать за какую-нибудь вину, — и этого будетъ довольно. Тогда я пропалъ, и вы нисколько не успѣете въ своемъ намѣреніи.

— Что-жъ мнѣ дѣлать? — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Всего лучше поймать его на мѣстѣ преступленія: другихъ средствъ я не вижу никакихъ. Старая леди повѣритъ только своимъ собственнымъ глазамъ.

— Какъ же поймать его на мѣстѣ преступленія? — сказалъ м-ръ Пикквикъ. — Вѣдь это, я полагаю, очень трудно. Едва ли мнѣ удастся.

— Не знаю, какъ это объяснить вамъ, сэръ, — сказалъ м-ръ Іовъ Троттеръ послѣ минутнаго размышленія, — но съ этимъ, пожалуй, было бы легко сладить, еслибъ вы послушались моего совѣта.

— Говорите.

— Дѣло, видите ли, получаетъ такой оборотъ: мы подкупили двухъ служанокъ, и онѣ устроили такъ, что сегодня ночью, съ десяти часовъ, м-ръ Фицъ-Маршалъ и я будемъ скрываться въ кухнѣ. Какъ скоро всѣ эти женщины разбредутся по своимъ постелямъ, мы немедленно должны выйти изъ кухни, и молодая дѣвушка выбѣжитъ къ намъ изъ своей спальни. Почтовый экипажъ будетъ стоять y воротъ, и тогда — поминай какъ звали.

— Ну?

— Такъ вотъ я и думалъ, сэръ: еслибъ, примѣромъ сказать, вы одни подкараулили насъ въ саду.

— Одинъ! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ. — Зачѣмъ же одинъ?