Замогильные записки Пикквикского клуба

"- Какъ этого не знать? Долговязый верзила съ черными бакенбардами увивался за ней на моихъ глазахъ.

"— Вздоръ, любезный, будь спокоенъ: вдовушка не выйдетъ за него.

"— Нѣтъ, сэръ, позвольте усомниться въ вашей проницательности: еслибъ вы такъ же, какъ я, видѣли ихъ за буфетомъ, мысли ваши получили бы другое направленіе.

"— Какъ будто я этого не знаю! — проговорилъ старикъ съ рѣшительнымъ видомъ.

"— Чего? — спросилъ Томъ Смартъ.

"— Любовныя шашни, шопотъ, поцѣлуй за дверью — экая важность! Все вздоръ, Томми!

"Здѣсь старый хрычъ принялъ опять безстыдный и нахальный видъ, вызвавшій въ Томѣ Смартѣ величайшее негодованіе. Дѣло извѣстное, господа: весьма непріятно видѣть и слышать старика, который, такъ сказать, вмѣшивается совсѣмъ не въ свое дѣло.

"- Все это я знаю, Томми, — продолжалъ старый джентльменъ. — Въ свое время я вдоволь наглядѣлся на проказы этого сорта между молодыми людьми и увѣрился многочисленными опытами, что поцѣлуй самъ по себѣ не доказываетъ ничего.

"- Вы, конечно, видѣли много странныхъ вещей, — сказалъ Томъ, бросая на старика вопросительный взглядъ.

"— Видѣлъ, да, могу похвалиться. Я пережилъ всѣхъ членовъ своей семьи, любезный другъ, и теперь остался одинъ, какъ бобыль.

"И онъ испустилъ глубокій вздохъ.

"— Велика была ваша семья? — спросилъ Томъ Смартъ.

"— Двѣнадцать братьевъ, Томми, народъ все свѣжій, живой, молодецъ къ молодцу, не то что нынѣшніе дряхлые калѣки, что трещатъ и ломаются отъ перваго удара. Были y насъ выполированныя ручки, и встарину величали насъ креслами, всѣхъ до одного.

"— Кудажъ дѣвались ваши братцы, почтеннѣйшій?

"Старикъ приставилъ локти къ своимъ глазамъ и, проливая горькія слезы, отвѣчалъ:

"— Отжили свой вѣкъ, любезный, отжили. Мы несли трудную службу, Томми, и комплекція ихъ была слабѣе моей. Они почувствовали ревматизмъ въ ногахъ и рукахъ; сострадательные люди разнесли ихъ по кухнямъ и другимъ госпиталямъ. Одинъ братъ лишился даже чувствъ отъ продолжительной службы и дурного обхожденія: его принуждены были сжечь въ печи вмѣстѣ съ презрѣнной сосной. Ужасно, другъ Томми.

"— Ужасно! — повторилъ Томъ Смартъ.

"Старый джентльменъ пріостановился на нѣсколько минутъ, испытывая, вѣроятно, трудную борьбу съ болѣзненными ощущеніями своего сердца. Потомъ онъ сказалъ:

"— Однакожъ, любезный другъ, мы отступаемъ отъ главнаго предмета. Долговязый верзила, должно замѣтить, пройдоха первой руки, каналья безпардонный. Женившись на вдовушкѣ, онъ какъ разъ спуститъ всю эту мебель и убѣжитъ на тотъ край свѣта. Что изъ этого выйдетъ? Покинутая вдова будетъ разорена въ конецъ, и мнѣ придется умирать холодной смертью въ мерзлой лавкѣ какого-нибудь рыночнаго торгаша.

"- Все это правда, почтеннѣйшій, но…

"— Дай мнѣ кончить, дружище. О тебѣ, любезный Томми, съ перваго взгляда я составилъ отличное мнѣніе. Разъ поселившись въ этомъ трактирѣ, ты не оставишь его никогда, если, по крайней мѣрѣ, за буфетомъ его будутъ водка и вино.

"— Покорно благодарю за доброе слово: вы не ошиблись, сэръ, — сказалъ Томъ Смартъ.

"— Стало быть, вдовушка будетъ твоя, и мы позаботимся дать отставку долговязому верзилѣ.

"— Какъ же это сдѣлать?

"— Очень легко: ты объявишь, что онъ женатъ.

"— Чѣмъ я докажу это?

"Старикъ отвинтилъ руку отъ своего плеча, моргнулъ глазами и, указавъ на одинъ изъ дубовыхъ шкафовъ, принялъ опять спокойную позу.

"— Ему не приходитъ и въ голову, — продолжалъ старый джентльменъ, — что въ правомъ карманѣ штановъ, запрятанныхъ въ этотъ шкафъ, онъ забылъ письмецо, гдѣ неутѣшная супруга умоляетъ его возвратиться въ ея объятія, извѣщая притомъ, что его со дня на день ожидаютъ шестеро дѣтей малъ-мала-меньше.

"Послѣ этихъ словъ, произнесенныхъ торжественнымъ тономъ, черты стараго джентльмена начали блѣднѣть, стираться, и фигура его покрылась густою тѣнью. У Тома Смарта зарябило въ глазахъ, подернутыхъ плевой. Старикъ исчезъ, и на мѣстѣ его опять явился чудесный стулъ: камчатный жилетъ превратился въ подушку, красныя туфли оказались чехломъ. Томъ Смартъ повалился на свою постель и скоро погрузился въ глубокій сонъ.

"Раннимъ утромъ, лишь только начало свѣтать, Томъ воспрянулъ отъ своего сна. Нѣсколько минутъ просидѣлъ онъ на своей постели, стараясь припомнить событія прошлой ночи. Вдругъ воспоминанія его оживились съ необыкновенной быстротой. Онъ взглянулъ на стулъ, имѣвшій несомнѣнно фантастическіе признаки; но, при всей живости фантазіи, не могъ отыскать въ немъ ни малѣйшаго сходства съ чертами таинственнаго старца.

"- Какъ поживаешь, старый хрычъ? — сказалъ Томъ Смартъ.

"Дневной свѣтъ пробудилъ всю смѣлость въ его груди, и онъ уже не боялся ничего.

"Стулъ, однакожъ, остался безъ движенія и не проговорилъ ни слова.

"— Хорошо ли ты спалъ, куманекъ? — спросилъ Томъ Смартъ.

"Никакого отвѣта. Ясно, что стулъ не имѣлъ намѣренія вступать въ разговоръ.

"— На какой шкафъ ты указывалъ вчера, старый чортъ, — продолжалъ Томъ Смартъ сердитымъ тономъ. — Проговори, по крайней мѣрѣ, одно слово.

"Стулъ хранилъ упорное молчаніе.

"— Однакожъ, попытка — не пытка, спросъ — не бѣда, — пробормоталъ про себя Томъ Смартъ, — шкафъ открыть не мудрено.