Занимательная мифология. Новая жизнь древних слов

Тем не менее, хотя большинство людей до сих пор восхищаются и завидуют такой способности, древние греки вывели отсюда совсем другую мораль. Мидас обнаружил, что весь его дворец и вся обстановка в нем превратились в золото (ведь он прикасался к каждой части мебели) и это все стало выглядеть однообразно и уже не радовало глаз. Вся еда и напитки сразу же превращались в золото, едва он пытался поесть или выпить; ему стала грозить смерть от голода. Наконец (в более позднем варианте мифа) в золото превратилась подбежавшая к нему дочь, когда он обнял ее.

Мидасу пришлось умолять Диониса взять назад свой дар, и Дионис избавил царя от грозившей ему смерти. Очевидная мораль мифа понятна всем нам, хотим мы верить в нее или нет. Она звучит так: «Деньги — это далеко не все».

Многие из греческих мифов сегодня мы могли бы определить как «любовные истории» или «романтические сказания». Некоторые из них очень трогательны и остаются популярными без малого вот уже три тысячи лет.

Такова, например, легенда об Орфее, сыне Аполлона и Каллиопы, старшей из всех муз. Ничего удивительного, что при таких родителях Орфей стал прекрасным певцом. При звуках его голоса скалы сдвигались со своих мест, чтобы послушать его, а дикие звери, словно ручные, укладывались у его ног.

Он был столь знаменит, что в его честь до сих пор различные музыкальные залы называют орфеумами, а теперь это же имя стали давать и театрам-варьете и даже кинотеатрам.

Орфей женился на Эвридике, но счастье их длилось недолго: от укуса змеи его жена умерла. Безутешный Орфей решил отправиться в гадес и привести ее обратно в мир живых. Играя на лире и напевая песни, он спустился в подземное царство. Очарованный его голосом Харон перевез его через Стикс; Цербер распластался перед ним и позволил вступить в страну мертвых. Тени усопших слетелись на его пение, горестно вспоминая свои земные дни под звуки его музыки; и муки Тантала на какое-то время прекратились, поскольку демоны прервали свои труды, чтобы насладиться прекрасными звуками.

Даже по непроницаемому лицу Гадеса при приближении Орфея потекли слезы, и он возвратил сладкозвучному певцу его Эвридику, но с одним условием: тот не должен оглядываться на нее до тех пор, пока не выйдет на поверхность земли.

Орфей отправился в обратный путь, все так же играя и распевая песни. Когда он уже почти вышел из подземного мира и далеко впереди смутно забрезжил свет солнца, у певца не хватило сил и далее выполнять жестокое условие. Оглянувшись, он посмотрел, идет ли за ним Эвридика. Она шла, но, когда он повернулся, она вдруг с отчаянным криком внезапно унеслась прочь, снова в царство мертвых, бессильно простирая к нему руки.

Орфей бросился вслед за ней, но на этот раз никто его не слушал. Харон преградил ему дорогу к лодке. На другом берегу заходился в лае Цербер, а Гадес лишь безжалостно-твердо покачал головой.

Эвридика была потеряна навсегда!

Позднее Орфей стал центральным персонажем религиозной мистерии, ведь он побывал в царстве мертвых и вернулся оттуда. Эта мистерия стала одной из самых известных, и слово «орфик» и поныне означает «мистический».

Другое предание повествует о горной нимфе по имени Эхо (от греческого слова «звук»). Она рассердила Геру своей непрекращающейся болтовней и была обречена богиней на почти абсолютное молчание. Ей было разрешено лишь повторять слова, произнесенные другими.

Эхо полюбила прекрасного юношу Нарцисса, но не могла высказать ему свои чувства, поскольку была в состоянии только повторить его последние слова. Нарцисс обращался с ней жестоко и бесчувственно. Это тоже было проявлением спеси, и возмездие последовало незамедлительно. Нарцисс увидел свое отражение в воде ручья и влюбился в него. Никогда до этого он не видел себя и не знал, что человек, отразившийся в воде, — он сам.

Естественно, добра это ему не принесло, и наступил его черед быть отвергнутым собственным отражением. Он изнемог и умер, превратившись после смерти в цветок, который называется нарциссом в его честь. И мы именуем доведенное до пределов самомнение и самовлюбленность нарциссизмом.

Что же до Эхо, то она тоже долго и мучительно чахла, пока от нее не остался только голос, который до сих пор бывает слышен в горах, чьей нимфой она была. И голос этот так и зовется — эхо.

Мифом стала и история Альционы, женщины, счастливо жившей в браке с Сиксом[19]. Однако супруг ее погиб во время кораблекрушения, и Альциона, вне себя от горя, бросилась в морские волны, услышав это известие.

……….Пропущенная страница 130 взята из другого перевода данной книги (перевод  М. Томашевской "Слова и мифы").…

Сжалившись, боги обратили Алкиону и ее мужа в зимородков, чтобы они по-прежнему любили друг друга, пусть и в новом обличье. В поэзии имя Алкиона (Альциона, Гальциона[20] в других произносительных вариантах) нередко служит названием зимородка. Отряд птиц, к которому относятся зимородки, в зоологии называется алкионидами.