Запах лимона

Страшный грохот. Целая огромная глыба рухнула в пещерное озеро… Струя холодного внешнего воздуха. Ослепительный солнечный свет. «Что такое? Кто здесь кричал?» — слышится растерянный голос со смешным иностранным акцентом.

А через час обезумевший от ужаса Абрек без конца, неотступно лижет руки и ноги лежащего на диванчике хозяина… Нет, не может быть… Нет, конечно, это не сон. И эта комната, и Абрек, и такое доброе лицо председателя, наклоненное над ним. Почему он так грустно-ласково смотрит на Петрова? Петров не видел себя в зеркале, не видел своего так страшно похудевшего лица… О, какое молодое измученное лицо, и над ним шапка — совершенно седых, серебряных волос…

Счастливые часы сменяются днями горьких разочарований. Опять Н.Т.У. становится неуловимой загадкой.

Печальную весть принесли профессора председателю Аз. ГПУ — «Революционит», несомненно, был в этом месте, но сейчас там его нет. Ни одной крупинки. Голубой свет в пещере, мощное развитие растительного царства, — все это результат его прошлого пребывания тут. Это только воздействие той, совершенно неуловимой и невыделимой эманации его, которую оно испускает. Нет, совершенно ясно, не подлежит никаким сомнениям — «Революционит» украден!!!

Тяжелое настроение царствует не только в Аз. ГПУ, но и в Москве, и вообще среди всех тех, кто хоть немного осведомлен о том, что такое, — дело Н.Т.У. Вот, значит, сбылись тяжелые предвидения Утлина. Свершилось то, чего он так боялся. Великий источник энергии и жизни в руках тех, кто из него сделает плеть и смерть. Так этого оставить нельзя. Ни один человек в СССР не сможет, не посмеет опустить руки перед ставшей внезапно такой реальной опасностью. Так значит, что же? Что же делать? Перенести борьбу туда, в неприятельскую цитадель. Применить против них их же способы борьбы. Трудная борьба, опасная. Очень мало шансов на успех. Но это-то, это никого не остановит. Нужна длительная, напряженная подготовка. Так что же? — к ней нужно приступить с сегодняшнего дня. Мы сознаем опасность, не скрываем ее, но и никогда, ни в каком случае не склоняемся перед ней.

* * *

Неожиданно омрачилось торжество в день столетия существования знаменитой фабрики лучших в Англии бисквитов и галет, — наследственного достояния сладкого дедушки. Какое же, на самом деле, торжество в отсутствие хозяина. А он не приехал. Только что, несколько минут тому назад, звонил по телефону его дворецкий, сообщив, что все готово к отъезду. Уже пыхтел автомобиль у подъезда роскошнейшего в Лондоне особняка, как вдруг, словно черная тень, выпрыгнул из-за угла улицы другой и замер возле дубовой парадной.

Вот что значит докладывать не совсем по порядку о важных событиях, особенно, если события идут не вполне так, как хочется. Не успел доложить сэр Вальсон лорду N о том, что самородок Н.Т.У не обнаружен на самшитовой концессии, что там его вовсе не было к моменту начала работ, что по сведениям, точным сведениям Мак-Кина, его нет и в руках большевиков, успел сказать только о вынужденном бегстве из Ак-Мечетской дачи и был прерван…

Тяжело заскрипело глубокое кресло под тяжело осевшим в него тучным телом:

«А-м-м-м-м… п-п-п… кх…» — бессмысленно брызжет слюной на свое собственное плечо перекосившийся рот; дергается правая нога, судорога свела пухлую правую руку… Доктора, доктора!!!..

Не перенес бисквитный юбиляр мелькнувшей в голове мысли, что Н.Т.У уже попало в руки коммунистов, самая неподдельная апоплексия схватила старика…

Биржа реагирует на медицинский бюллетень прыжками ценностей. Чемпион гольфа и тенниса, любимец всех кокоток ночного Пикадилли, наследник бисквитной фабрики, доброй трети Сити и лордского титула тщательно расчесывает пробор на преждевременно лысеющей голове, становясь в позу перед зеркалом: он проектирует свою первую речь в палате лордов…

А ведь через пару дней надо было бы сэру Вальсону опять повидать своего хозяина. Есть что сообщить новенького, — но что поделаешь?..

* * *

Хорошо, что как раз вовремя Вера получила отпуск и приехала в Баку. Состояние здоровья Петрова требует ухода любящей женской руки. Побольше лежать, поменьше волноваться: спокойствие и отдых, и все пройдет. Так сказал доктор. Вера всячески отвлекает его от тревожных мыслей. Ему запрещено даже разговаривать о «Революционите».

Но зачем он, незаметно для Веры, уже много раз, как только она выйдет в другую комнату, достает из бумажника в ночном столике и внимательно, не пропуская ни одного слова, перечитывает обрывок старой газеты. Глядите внимательнее, это не обрывок; это аккуратна я вырезка, синим карандашом обведенная:

«ОБВАЛ ДОМА № 7 ПО КРЕПОСТНОЙ УЛИЦЕ».

Сегодня утром в 7 час. обитатели Крепостной улицы и прилегающих к ней были встревожены страшным грохотом. На столах в соседних домах запрыгала посуда, вылетели стекла из многих окон.