Записки археографа

Членам политического руководства было ясно, что без крупной экономической подпитки режим в Польше не уцелеет. Поэтому требовалось оказывать дальнейшую экономическую помощь. Однако ресурсы самого СССР сокращались. Председатель Госплана СССР Н. К. Байбаков рассуждал на заседании: «Что мы можем дать? Мы можем, конечно, пообещать им продлить кредит в сумме 280 млн рублей, затем дать кредит в сумме 150 млн рублей. Это краткосрочный кредит, который нужен им сейчас для уплаты процентов по займам. Далее сказать, что мы можем несколько увеличить поставки топлива в 1981 г., например, на 500 млн рублей. Может быть, можно согласиться с сокращением импорта товаров из Польши примерно на 250 млн рублей, а в общем получится, что мы окажем им таким образом помощь в сумме около 1 млрд рублей. Я думаю, что, может быть, следует нам все-таки подготовить письма братским партиям. …Придется снять поставки нефти со всех стран, кроме Кубы, Монголии, Вьетнама. Можно было срочно предоставить Польше зерна – 500 тысяч тонн, несколько больше хлопка, увеличить поставки дизельного топлива – 200 тысяч тонн».

31 октября 1980 г., подводя итоги уже прошедшего визита, Брежнев рассказывал: «Мы прямо спросили Каню, есть ли у партии план на чрезвычайный случай, когда возникнет открытая угроза народной власти. Он сказал, что план на этот случай есть, что они знают, кого нужно будет арестовать, как использовать армию. Но, судя по всему, к такому шагу они пока не готовы, отодвигают его на неопределенное время. …Каня, как я уже сказал, проявил определенную сдержанность лишь в вопросе введения чрезвычайного положения. Что касается других предложенных нами мер, то он заявил, что согласен с ними. У нас было полное взаимопонимание и в оценке причин кризиса и размеров контрреволюционной угрозы»[981].

5 декабря 1980 г. в Москве состоялась встреча руководящих деятелей государств-участников Варшавского Договора. Общая позиция лидеров социалистических стран мало отличалась от советской. Бессменный идеолог КПСС М. А. Суслов, информируя членов Политбюро, сообщал: «В выступлениях всех остальных товарищей содержались советы польским друзьям, как поступать, насколько решительно надо наступать на антисоциалистические элементы. Тов. Гусак, например, привел немало примеров из практики 1968 г., когда ЦК КПЧ пришлось вести упорную борьбу с правыми элементами. Тов. Кадар также говорил о выступлениях контрреволюционных элементов в 1956 г. в Венгрии, когда ему пришлось применить резкие административные меры для того, чтобы сокрушить контрреволюцию. Тов. Чаушеску, верный своей традиции, говорил больше о самодеятельности, суверенитете, о невмешательстве во внутренние дела и т. д.».

Опасаясь влияния идей «Солидарности» на советское общественное мнение, ЦК КПСС приказал ограничить распространение в СССР польских газет и журналов[982], был сокращён туризм между двумя странами [983].

Давление советской стороны на польское руководство продолжалось непрерывно. 22 января 1981 г. на заседании политбюро министр обороны СССР Д. Ф. Устинов сообщал об итогах визита в Польшу главнокомандующего войсками Варшавского договора Маршала Советского Союза В. Г. Куликова. «Впечатление т. Куликова таково, что в Польше серьезного перелома нет. Нам нужно постоянно нажимать на польское руководство, постоянно его подпитывать. Мы намечаем в марте провести маневры в Польше. Мне кажется, что следует эти маневры несколько приподнять, то есть, иначе говоря, дать понять, что у нас силы наготове»[984]. О том, что «социалистическую Польшу в обиду не дадим», заявлял на XXVI съезде КПСС 23 февраля 1981 г. Брежнев.

30 марта, разговаривая с Каней, Брежнев обвинял его и руководство ЦК ПОРП, что, стремясь предотвратить всеобщую забастовку в стране, они пошли на серьёзные уступки «Солидарности», Брежнев даже называл их капитуляцией[985]. По словам Громыко, произошла легитимизация «Солидарности».

На заседании 2 апреля 1981 г. была достигнута договорённость о секретной встрече в Бресте Андропова и Устинова с Каней и Ярузельским. Громыко, обсуждая предстоящую встречу, рекомендовал: «Если они пойдут, как говорится, на частичное введение чрезвычайных мер, то нужно спросить их, будут ли они уверены в том, что армия, МВД и органы госбезопасности будут на их стороне. Я думаю, что было бы правильно сделать глубокий анализ, …является ли армия основной силой и можно ли опираться на нее… При любом положении нам нужно идти на то, чтобы высказать польским товарищам необходимость принятия более жестких, я бы сказал, чрезвычайных мер для наведения порядка и что дальнейшее отступление для них совершенно неприемлемо, дальше отступать уже совершенно нельзя»[986].