Записки бизнесюка

Я выложил на стойку указанную сумму. Руки карлика зажили своей жизнью: левая молниеносно сграбастала деньги, а правая, сделала громиле какой-то знак. «Влип!» — подумал я второй раз за вечер. Но громила направился не ко мне, а к типу, что кричал про беженство. Он грубо схватил его подмышки, сдёрнув со стула (они там привинчены к полу). Затем развернул бедолагу и дал ему под зад здоровенного пинка. Тот пролетел метров шесть по проходу, не удержал равновесие, ещё метра три проскользил по полу и грянулся башкой о дверной порог. Из носа закапала кровь. Мгновением позже на него приземлились сумка и куртка, метко брошенные громилой. А следом нарисовался и сам громила, ухмыляющийся ещё шире. Но вскакивать и драться соотечественник не спешил. Полицию тоже не звал. Лежа на полу, он смотрел на карлика и кричал: «За что?!»

— Ты задолжал, — корявый палец карлика указал на лежащего. — Пан заплатил, — палец повернулся в мою сторону. — Пан будет сидеть, — палец смотрел на стул.

Соотечественник спорить не стал; предпочтя ретироваться. Громила извлёк откуда-то ведро и швабру, быстро и профессионально замыл накапавшую на пол кровь. Я сел работать, и часа через два ощутил желание покурить. Но как пойдёшь? Сопрут ведь вещи, коли тут такие нравы. Пришлось вновь обращаться к карлику.

— Я хотел бы покурить, но боюсь оставлять вещи…

— Пол-евро, и не бойся.

Деньги появились и столь же молниеносно исчезли. Карлик набрал в грудь воздуха, раздулся, как бочонок, и вдруг завопил:

— Юп! Юп! Юп!

Все сидящие оторвались от компьютеров. Пала тишина.

— Пан будет курить, — палец карлика указывал на меня. — Вещи пана не трогать, — палец возделся вверх. — Я сказал, не трогать! — палец опустился. — Все поняли?

— Угу-у-у, — загудел клуб. Но карлик не был удовлетворён.

— Ты понял? — его палец был направлен на человека с помятым, пропитым лицом. — Вещи пана не трогать!

Покурил я спокойно, вещи никто не спёр. Заметку написал и отправил начальнику. Но потом рассказал о случившемся чешским друзьям.

— Всё верно, — подтвердили они. — Вся русская мафия (проститутки, наркотики, азарт) сидит в этой зоне. Таких гетто в Праге несколько; по этническому признаку. Есть арабское (незаконные операции с валютой и золотом; только здесь круглосуточно меняют евро на кроны), китайское (полный спектр криминала), другие. И все довольны: обыватель (избиратель) — потому что он не видит грязи; мафия — потому что ей позволяют почти легально существовать; и полиция — потому что мафия с ней делится.

— Но ведь мафиози по определению люди не законопослушные. Почему же они не хотят выбраться из гетто и расширить бизнес?

— Ха, попробовали бы! Полиция тебя предупредила. Они предупреждают всех, кто идёт в зону впервые.

— Ну да, «бабушка, ты туда не ходи… А то дурь башка попадёт, раньше времени внуков наследством обрадуешь.»

— Нет, скорее: «Не пей, Ванечка, из этой грязной лужи — козлёночком станешь. А то и трупом козлёночка». Тебе же сказали: некоторые преступления не раскрываются.

— Ну, предупредили, и что?

— А то, что, пока ты ждал, они тебя «срисовали»: засняли рожу на видеокамеру. Тебя не только предупредили, но и в базу внесли. Если ты в зону зачастишь, полиция начнёт с тобой работать. В результате, они знают всех, кто туда ходит.

— Не врубаюсь.

— А ты подумай. Допустим, какой-то мафиози начинает борзеть и делать бизнес вне зоны. Полиция знает всех, кто с ним работает. Берёт, к примеру, десяток наркоманов; кладёт слева дозу, а справа чистый лист бумаги и ручку — пиши. С проститутками ещё проще: они же все нелегалки. Кладут слева вид на жительство, а справа лист и ручку — пиши. Максимум через неделю у полиции будет куча свидетельских показаний против любого охамевшего. Потом проведут облаву, и возьмут его тёпленьким. Ещё и остальным мафиози скажут: мы здесь потому, что вот этот правила нарушает.

— Допустим. А чего мафиози, как пионеры, стройными рядами в гетто пошли? Неужто не сопротивлялись?