Записки бизнесюка

Уже говорил, что в молодости занимался репетиторством. Но репетитор без репутации бедняк; нужна известность. Для статуса пришлось преподавать в различных ВУЗах и брать классы в школах, обычно математические. Я стремился минимизировать затраты времени, но некоторые обязанности налагались. В частности, приём экзаменов. Помню, в мае 2000 года заставили меня принимать геометрию у 9-го класса. После варварского сокращения учебных часов, предмет стал почти факультативным. Нигде, кроме специализированных физико-математических ВУЗов, геометрию не требуют; в ЕГЭ её тоже нет — нафиг учить? Но для школьной бюрократии геометрия полезна. Выпускные классы (9-й и 11-й) сдают два экзамена по выбору. С 2016 года их количество на ГИА (государственной итоговой аттестации) для девятиклассников планируют увеличить.^[90] Но в 2000-ом до этого было далеко. А сдавать геометрию отправляли тех, кто не знал вообще ничего. Справедливо полагая, что многочисленные проверяющие обойдут не важный предмет стороной, а мы, под шумок, кому надо троечку поставим. Так было и в тот раз. Экзаменующийся паренёк ничего не учил сроду, и, похоже, возвёл это в принцип.

Всё бы ничего, но мамаша (неполная семья) его подзуживала. Как водится, она считала чадо непризнанным гением, над которым постоянно издеваются злобные и бездушные твари-учителя.^[91] Настояла на своём присутствии на экзаменах; у родителей есть такое право. Жаль, она не видела, что в результате её усилий парень рос хамоватым, подловатым и конфликтным. Доморощенный наполеончик и затюканный апостол. В семье манипулировать получается, а в школе — не очень: можно и огрести от учителей и сверстников. В таких случаях помогает смена обстановки. В новом коллективе ему поневоле придётся самоутверждаться, а поскольку особой физической силой юноша не обладал, сохранялась слабая надежда, что он всё же начнёт стараться. А там, глядишь, получит посильную профессию; человеком станет. Мудрый педагогический коллектив принял правильное решение: не пускать его в 10-й класс. И заключил с мамашей обычное в таких случаях джентльменское соглашение: «мирный уход из школы в обмен на незаслуженные тройки». Для получения одной из них его и отправили сдавать геометрию. Разумеется, я был предупреждён. Но парень не знал ничего. Листок с билетом (два вопроса) сдал пустым, девственно чистым; в задаче даже не сумел записать условие, не то, чтобы решить. Но тройку-то ставить надо. Тут я и говорю: «Дайте определение отрезка». Для справки: оно на первой странице учебника написано. Но юноша упорно молчит, не хуже донецкого партизана на допросе в киевской Беспеке. Начинаю перед ним плясать: нарисовал на доске отрезок, посоветовал представить, что он держит в руках кусок верёвки или нитки. Другие члены комиссии и мамаша хором подсказывают. Наконец, паренёк вымучил:

— Отрезок — это геометрический чувак с двумя концами…

Тут я не выдержал, заржал и съязвил:

— А у тебя-то концов сколько? Один, что ли, а, чувак?

Тройку, конечно, поставили. Но история на этом не закончилась. На следующий день мамаша объявила, что я, оказывается, прямо на экзамене, в её присутствии к ребенку сексуально приставал и нагло домогался. О чём и написала в многочисленных заявлениях в (тогда) милицию, прокуратуру и вышестоящие образовательные организации. Органы обязаны провести проверку. Пришлось полгода доказывать, что я не педофил. Доказал; у меня теперь справка есть. Но если бы попал в кампанию 2011 года, когда от следователей требовали план по посадкам, то мог бы и не доказать. Это же просто делается: берётся парочка заключённых подходящего возраста и района. За досрочное освобождение или сокращение срока им предлагается написать, что тогда-то и там-то я с особым цинизмом их зверски изнасиловал. Прямо на улице. А поскольку я невообразимо страшный-ужасный и их, несчастных, запугал, то решились они про это вспомнить только сейчас. Надеясь хотя бы в тюрьме от маньяка укрыться. В тюрьме, чтобы только лишний день там не быть, человек обзовёт хоть педофилом, хоть маньяком родную маму. А меня эти ребята знать не знают — напишут, что надо, за милую душу. Вместе с заявлениями сумасшедшей мамаши вышло бы красивое уголовное дело. Правильно я ушёл из преподавания: не моё это. Да и учителем я был, откровенно говоря, плохим. Ужасным. Что поделать: не люблю дураков и сумасшедших; они заразны. А при поддержке злонамеренного, враждебного большинству населения, безумного и бездумного государства — просто опасны для жизни.