Записки бизнесюка

Но это не стало неожиданностью. Гораздо больше удивило отсутствие на дне жертв войн. Не видел ни «афганцев», ни ветеранов чеченских войн, ни жертв конфликта с Грузией в 2008-ом, ни калек с «украинского фронта», о которых любит вещать вражеская пропаганда. Единственными в прямом смысле беженцами иногда являются нелегальные мигранты, но о них позже. Понимаю, что я не Росстат, и не социолог. Я бизнесюк, в подземельях не живу, исследований не провожу, бываю там редко и исключительно по делу. Мои наблюдения поневоле отрывочны и субъективны. Вероятно, чистые жертвы там всё же есть, но я их просто не повстречал. В том числе, жертвы политических и военных конфликтов, а также бизнес-разборок. Но сам факт, что их надо специально выискивать, говорит о том, что их относительно мало. Видимо, они в совокупности составляют не более 10 % населения подполья, иначе я бы на них наткнулся. Зато во всех услышанных мною историях присутствуют либо алкоголь, либо наркотики, а чаще то и другое. Спрашивается: им кто-то насильно вливает водку в глотку или принудительно сажает на иглу? С наркотой, кстати, такое бывает, но не на дне: для тамошних обитателей такой способ вовлечения в зависимость слишком дорог. Люди пьют и колются сами. А у англо-саксов есть пословица: «не пей — и не напьёшься». Конечно, англичанка русским завсегда гадит, и «англичане — нация лавочников» (© Наполеон Бонапарт). Но ведь и я — лавочник. Потому переведу на русский: «не пей — и не сопьешься; не колись — и не сколешься». А ещё добавлю ставшее пословицей: «Тебя посодют — а ты не воруй!».^[97]

Слишком просто, скажете? В русских условиях как раз сложно. Попробуйте занять у окружающих денег, скажем, на ремонт автомобиля. Или, упаси Боже, на бизнес-проект. Люди сразу станут жаться, выяснять, что да как, да когда отдашь. Особо продвинутые ещё и поинтересуются, под какой процент. А подойди к ним же и попроси: «Дай на опохмел до получки!» — протянут с радостью и со всех сторон. Причём столько, что и на бизнеспроект наберётся. Поэтому, прежде чем обвинять меня в отсутствии гуманизма и милости к павшим, попробуйте перестать давать друзьям и знакомым на опохмел. Совсем. Думаю, такая мера, применённая массово, сильно поспособствует сокращению населения бомж-градов. Ещё нюансы. Встречал даже в серьезной литературе утверждения, что люди опустившиеся уже — ах-ах! — не могут больше работать. Налицо худший вид вранья: полуправда. Они работают; грузят. И могли бы, например, сколотить бригаду, наняться на стройку и постепенно выбраться со дна. Многие интернациональные мусульманские кланы именно так и поступают. Но большинство автохтонного населения городских клоак так не делает, предпочитая работать, только когда нужны деньги. Эти люди действительно не могут работать регулярно. На стройке надо вкалывать каждый день, да и в других местах предложат в лучшем случае пятидневку. Но если постоянно работать, то когда же пить и колоться? И круг замыкается.

Теперь о милости к павшим. Я встречал волонтёров, действительно пытающихся помочь людям добровольно и бескорыстно. Они святые; низкий им поклон. Даже что-то давал, когда просили. Благотворительность свойственна бизнесюкам, даже самым мелким. Однако, когда я слышу, что обитателям бомж-градов должно помогать государство, я мысленно хватаюсь за несуществующий пистолет. Потому что у государства нет своих денег, хотя оно их и печатает. И каждый рубль, который пойдет на помощь бомжам будет частично украден у меня лично. Из моих налогов. Да, у меня классовая позиция, причём эксплуататорского класса. Но я о ней сразу и честно заявил ещё в начале книги.

Кстати, о воровстве. Однажды очередной гастер-таджик стал мне ныть, как им в Москве плохо, как их обманывают хозяева, бьют и грабят скинхеды, обижают и опять же грабят господа менты. Тут я разозлился и спросил:

— Почему ты не едешь в Саудовскую Аравию, в благословенную землю Пророка, ас-Саудию? Туда набирают гастарбайтеров на стройки по всему мусульманскому миру и привозят бесплатно. Одна вера, понятливая полиция, и никаких скинхедов. Поработаешь год, потом хадж совершишь.^[98] Чего же не едешь, а торчишь тут, где тебе так плохо?

— Ну да, там за воровство руку отрубают, а за второй раз — голову.^[99]

— А в Москве ты, значит, безнаказанно воруешь?

— … (до-о-о-о-олгое молчание).

Как говорил классик У Шекспир, вот и ответ. Весьма красноречивый, несмотря на молчание. Хорошо приезжать к нелегалам эдаким барином-бизнесюком, с командой водителей, нанимать их, командовать. Но не дай Бог встретиться с обитателями клоак глухой ночью в тёмном переулке. Ограбят и убьют, даже если перед этим у тебя же грузили. Несмотря на обилие полиции, для одинокого путника Три вокзала после 10 вечера остаются опасным местом. Во многом потому, что спускаться за преступниками в подземный город полиция не станет, и те чувствуют безнаказанность.