Записки бизнесюка

То ли дело экзамены в коммерческих фирмах! Уже рассказывал (см. выше), как муштруют и экзаменуют элитных грузчиков в потребительском секторе. Но в сегменте промышленно-коммерческом тоже есть погрузочная элита; даже супер-элита: водители электрокаров. Бывал ли ты, приятель, в магазинах для дома типа «Икея» и «Leroy Merlin»? Если да, наверняка видел шустрые электрокары прямо в торговом зале. Когда зал в два гектара, как в «Леруа», без них не обойтись. Но народу в зале — тьма, причём люди на месте не стоят, а хаотически двигаются; иногда быстро. А электрокар тяжёлый. Как и автокрану, ему нужен противовес, чтобы поднимать груз на лапах и не опрокидываться. Хотя электрокар поднимает не более двух тонн (есть пятитонники с громадными лапами), ему самому, по закону рычага, нужно весить не менее 8 тонн (вес пятитонника доходит до 18 тонн). Противовес убран в днище: оно у электрокаров очень толстое, массивное даже на вид. Внутрь вставляются бетонные плиты соответствующей массы. Теперь представь, приятель: 8 тонн круглосуточно бегают со скоростью 10–20 км/ч в непосредственной близости от людей. Заденут — мало не покажется.

Но не задевают. Почему? Потому что за рулём сидят квалифицированные и весьма высокооплачиваемые люди. Зарплата водителя электрокара с годовым стажем — не менее 150 тыс. руб. в месяц. Более опытные могут рассчитывать на 200 тыс. руб. в месяц: таких переманивают. Пробиться в ряды супер-элиты очень трудно: фирм мало. Что несколько компенсируется большим количеством магазинов в регионах. За столь высокую зарплату водители электрокаров соглашаются на вахтовый метод. При каждой фирме есть курсы подготовки. Учёба длится два года. Сначала на полигоне, потом в действующих магазинах по ночам. Это если она успешна. Но инструктор не допустит водителя до следующей стадии, если полностью не освоена предыдущая. Каждая стадия длится три месяца. Не овладел — учись снова; в следующей группе. Многие начинают топтаться на месте, а стипендия очень мала. Отсюда отсев: 80–85 %.

Наиболее грамотно организован итоговый экзамен. Он стандартен. Требуется всего ничего: поднести преподавателю стакан водки. В любом большом магазине есть кафе. Экзаменатор садится в дальний угол. На ближний к входу столик ставиться поднос с полным до краев стаканом. Нужно подцепить поднос лапами электрокара; не уронить; не разлить; ничего не задеть; провезти его по узкому проходу между столиками и поставить преподавателю на стол. Оценка зависит от того, сколько водки останется в стакане: по традиции экзаменатор выпивает её. Моделируются нештатные ситуации. Например, в кафе внезапно на пару минут выключают свет. Потом включают. Бывает усложнение задачи: выпив водку, садист-экзаменатор просит отвезти назад пустой стакан, не уронив его на бок. Это практически невозможно. Стакан слишком лёгок; в кафе не развернёшься. Нужно двигаться задним ходом, глядя вперёд и назад одновременно. Люди справляются. Иногда преподаватель, выпив водку, достает ответную полулитру и угощает ученика без закуски. Потом ставит пустую бутылку и стакан на поднос и просит отвезти назад. Это проще: бутылка тяжелее стакана и не дает ему упасть. С другой стороны, издевательство: «а теперь сделай то же самое, но полупьяным». Хорошо хоть, с закрытыми глазами возить не требуют, чай, не ниндзя.

Но правильная ведь методика! Может, в школах внедрить? Я это к тому, что ложно понятый гуманизм и ограждение детей от любых трудностей жизни грозят превратить их в тепличные растения. А подлинное мастерство в любом деле, и связанная с ним высокая оплата труда, достигается только суровым самосовершенствованием. Полагаю, тут есть, над чем подумать.

Если человека «учат мыслить», это больница, а не учебное заведение. © Дмитрий Евгеньевич Галковский.

На дне[92]

Когда я думал, что уже достиг дна, снизу постучали.

Ежи Лец «Адвокат дьявола».

Выше я намекнул, что пирамида российских бурлаков-грузчиков имеет дно. Как и всякая порядочная иерархия, она должна на что-то опираться. Самый последний пьяница, вкалывающий за гроши на провинциальном складе, должен знать, что существуют люди, много людей, которым гораздо хуже, чем ему. Ведь у него есть регулярная работа и доход, а у них нет. Но он может их быстро потерять и оказаться на дне. Тогда он будет держаться за место, не спорить с начальством, пить и воровать в меру. И стучать на коллег, дабы на дно выпихнули не его, а их. Думаете, нравы грузчиков сильно отличаются от обстановки в офисах? Никак нет: отличаются, но не сильно. Люди-то везде одинаковы: хоть в подсобке склада, хоть в Союзе писателей, хоть в Кремле. Есть существенные различия в методах грызни и подсиживания, а также в масштабах воровства и сложности проворачиваемых интриг. Но социальный дарвинизм везде остаётся основой.