Записки бизнесюка

Конечно, если дело касается государственной безопасности или религии, улема проявляет консерватизм, а то и жестокость. В решениях жестоковыйных старцев начинает явно прослеживаться обвинительный уклон. Однако, в обычных делах судьи независимы, и улема часто спорит с королевской властью, являясь серьёзным противовесом ей. Так, рейдерский захват бизнеса с использованием административного ресурса в ас-Саудии просто невозможен: улема не даст. Муттава и «стражи Каабы» номинально подчиняются королю, но на деле больше чтят духовных лидеров, из которых улема и состоит. Верховная улема может (большинством 20 из 25 судей) отрешить короля. В 1964 году она даже собралась это сделать, но ас-Сауды решили иначе. В заседании Верховной улемы был объявлен перерыв, во время которого состоялось экстренное совещание верхушки клана. На нем король Сауд (правил в 1953–1964 гг.) отрёкся от престола в пользу своего брата Фейсала (правил в 1964–1975 гг.). Как бы то ни было, публичные экзекуции в Эр-Рияде продолжаются, являясь

весьма поучительным зрелищем. Особенно если знать, что в 1977 году будущий король, а тогда кронпринц и премьер-министр (в ас-Саудии это совпадает) Фахд вывел на площадь Справедливости собственную дочь. Не пожалел! Принцесса, 19-летняя Мисхаиль бин Фахд, обвинялась в прелюбодеянии. Она пыталась инсценировать свою смерть и бежать вместе с любовником-ливанцем. Но была задержана в аэропорту Джидды, осуждена и публично расстреляна. Говорят, правящий тогда король Халид (возглавлял страну в 1975–1982 гг.) был против. Но при казни он присутствовал, хотя и не был обязан. Отец принцессы Фахд поступил так же. После казни принцессы командовавший расстрелом палач обезглавил её любовника и немедленно, тем же мечом, покончил с собой. Покушение на члена королевской семьи — тягчайшее преступление, а палач был гвардейцем, верным присяге. И всё это в прямом эфире. Затем был объявлен годичный траур; король и кронпринц скорбели вместе со всей страной. Закон суров, но королевская семья показала пример его соблюдения. Хотя принцессу жаль: молодая, глупая…

Да, законы в ас-Саудии суровы. И за рубашку с коротким рукавом можно прямо на улице от муттавы палкой огрести. Но скажите мне, кто из демонстративно плюющих на закон[22]

сынков российских высокопоставленных родителей, потерял не то, что голову — кресло в советах директоров государственных корпораций, где они окопались? Число саудовских чиновников, выводимых на площадь Справедливости для отсечения кисти руки за воровство, стабильно вдвое превышает количество подвергнутых той же процедуре представителей простого люда. И опять спрошу: кто из высокопоставленных коррупционеров, от которых вся Россия криком кричит, потерял не то, что руку — кресло? У любого совершеннолетнего саудовца есть право трижды в жизни обратиться к монарху напрямую, минуя всех чиновников. Это называется

прийти в гости. И король по закону обязан

принять. Всё бросить, и принять. Обычно подданные дают уговорить себя подождать. В Рамадан «в гости» не ходят, в другое время ожидание составляет не больше недели. Случалось, король по настоятельной просьбе трудящихся прерывал зарубежные визиты. И не зря: несколько раз гости доносили ему о реальных заговорах. Но в основном, конечно, к монарху ходят жаловаться. Гостей короля содержат за государственный счёт, и ни о чем не спрашивают. Но строго изолируют, чтобы подумали. Горе тому, кто солжёт в глаза королю! Это оскорбление величества, верный «секир башка», причём независимо от исхода дела. Поэтому идущий в гости к монарху одевается, как смертник: можно и не вернуться. Один из моих контрагентов в гости к королю ходил. Правда, не к правившему в 2005–2014 гг. Абдалле, а к его покойному брату Фахду (правил в 1982–2005 гг.). Четыре дня ожидания в полном одиночестве и темноте убедили моего знакомого убрать из обращения к монарху всё сколь-нибудь сомнительное. Через три дня после приёма дело моего контрагента решилось в его пользу: обидевший его чиновник потерял кресло. А мог потерять и руку за вымогательство взятки, но «королевский гость» не стал рисковать и не рассказал монарху о намёках обидчика на деньги.