Записки о французской революции 1848 года

Вторая мера – это была социальная, заявленная Луи Бланом и, может быть, нужная на первое время, как удовлетворение требований работников, но сама по себе незрелая: объявлено, что Правительство обещало работу всем работникам и дает им на первое время миллион, следовавший Луи-Филиппу. 24 февраля вторым декретом объявлено открытие национальных мастерских и назначено Тюльери стать Инвалидным домом для старых работников. Наконец, вчера, во вторник, на требования 6000 работников, собравшихся у Отель де Виль и требовавших организации работ [Правительство декретировало], Правительство объявило, что вопрос этот представляется суду будущего Национального собрания, а покамест составляется комиссия для исследования отношений фабрикантов и работников – Commission рог les travaileurs (Президент Луи Блан, Вице-президент Альберт), которая будет заседать в Люксембурге (Палате пэров). Между тем другие министерства тоже делают бесчисленное количество декретов. В пятницу в 1 час объявлена Республика окончательно. Ламартин под саблями и страшными угрозами удерживал трехцветное знамя вместо красного, которое предлагали.

Вариант к с. 309

Из него мы видели, что последняя администрация в 7 лет сделала долгу в 912 миллионов (229) 328 франков и возвела весь долг Франции в 5 миллиардов 179 миллионов 644 тысячи, цифра страшная и тяжелая. Далее, с 1831 года управление Людвига Филиппа возвысило текущий долг с 250 миллионов до 670 миллионов, и каждый день в последние дни (в 268 дней) издерживала более положенного (т. е. более 294 800 000) по 1 000 000 франков в день, которых уже не знало, чем покрыть. Этот текущий долг состоит особенно из долгу сберегательной кассе 350 миллионов (депозитных), из кредитных билетов (bons du Tresor), которые в один год, сказать между прочим, с 12 апреля 1847 г. по 26 февраля 1848 г. возведены до этой ужасной цифры: они прежде составляли только 86 миллионов. Между тем, этим двум долгам не соответствует ничего. В сберегательной кассе наличной суммы только (в феврале 1848 г.) 65 753 тысячи [франков] 620 франков, а сумма погашения долгов, обеспечивающих кредитки, обращена была на работы и другие потребности. Касса уже не защищена ничем, и в это время, несмотря на страшное увеличение доходов, бюджет государства постоянно не покрывал издержек: в течение 7 последних лет издержки превосходили доход на сумму 652 с половиной миллиона.

Примечания

В настоящем издании впервые публикуется рукопись Анненкова «Записки о французской революции 1848 года». Первое упоминание о рукописи Анненкова находим в письме А. И. Герцена московским друзьям от 2–8 августа 1848 г.: «Наш друг, Поль, который написал вам хронику целую о всех происшествиях с 24 февраля, не может никак стать обеими ногами на революционной terrain. Вечером 15 мая, посмотревши все, что было, я говорил Боке и Полю, что республика кончена, они восстали против меня. Боке на другой день сидел уже в Консьержери – а Полю следовало посмотреть на ужасы июня, чтоб согласиться. А посему я советую, читая его историю, быть осторожными» (Герцен, т. XXII, с. 81). Это письмо Герцена было отправлено в Россию с А. А. Тучковым, который со своими двумя дочерьми был в Париже в период революции, а в августе 1848 г. возвращался на Родину. С ним же, как видно, был отправлен в Россию и труд Анненкова.

Как реагировали московские друзья на «Записки» Анненкова – не известно: кроме письма Герцена, об этих «Записках» нет никакого упоминания ни в печати, ни в частной переписке, молчал о них и сам Анненков, что, в общем, понятно, если учесть политическую обстановку в России тех лет. Десять лет спустя, в 1859 г. Анненков публикует в «Библиотеке для чтения» (№ 12) очерк «Париж в конце февраля 1848 года», а в 1862 г. в «Русском вестнике» – продолжение (№ 3): «События в марте 1848 года в Париже» и «Физиономия Парижа в марте месяце». Как можно предположить, эти этюды создавались на материале «Записок», но, конечно, не вобрали в себя всего их содержания.

«Записки» Анненкова были обнаружены лишь после революции. Упоминание о них содержится в переписке В. Д. Бонч-Бруевича с сыном Анненкова Павлом Павловичем Анненковым, относящейся к 1933–1934 гг., когда Бонч-Бруевич работал по организации Центрального литературного музея в Москве. Письма Бонч-Бруевича адресованы П. П. Анненкову в Ленинград, где он работал и жил (переписка хранится в ГБЛ и ЦГАЛИ).