Читаем Записки о французской революции 1848 года полностью

«В этот момент наш долг в случае необходимости прибегнуть к строгим репрессиям; те, кто конспирировал, – в тюрьму (очень хорошо! очень хорошо!). Право собраний свято, но клубы, которые заседают с оружьем в руках и которые открыто говорят в этой Ассамблее о нападении на настоящих хозяев страны, эти клубы будуг распущены (браво!). Мы хотим Республику честную, твердую и умеренную. (Аплодисменты)» (франц.).

257

медеятора (от франц. médiateur) – посредника.

258

«Я сделал порядок с помощью беспорядка».

259

«Мы просим вас разрешить нам действовать и дать нам время, необходимое для действия. Мы успокоимся только тогда, когда удовлетворим потребность в порядке, которую испытывает все население, и когда мы сумеем гарантировать необходимую безопасность для обеспечения труда (долгое браво). Самая большая финансовая мера, которую мы можем принять, это обеспечить труд путем гарантии и порядка. Вы можете рассчитывать на наши старания, как мы рассчитываем на ваше доверие. (Аплодисменты)» (франц.).

260

Поправку (франц.).

261

«власти центральной, единой, способной сопротивляться мятежникам изнутри и врагам извне» (франц.).

262

«Без исключительных угроз, без исключительных законов мы уничтожим их гнусные надежды; не будет иной реакции, кроме твердости во всех областях власти: исполнительная власть, проводимая с твердостью и единством, не будет мириться ни с каким беспорядком» (франц.).

263

Волей-неволей (франц.).

264

«1) комитет труда, 2) юстиции и законодательства, 3) религии, 4) иностранных дел, 5) народного образования, 6) внутренних дел и искусства, 7) управления департаментами и коммунальным хозяйством, 8) торговли и промышленности, 9) земледелия и поземельного кредита, 10) по морским делам, 11) военный, 12) по Алжиру, 13) финансовый, 14) публичных работ, 15) гражданского и уголовного законодательства» (франц.).

265

Исполнительную комиссию (франц.).

266

Облигации казначейства и сберегательных касс (франц.).

267

«Мы не хотели употреблять слишком сильные выражения, но это узурпация» (франц.).

268

«Национальные мастерские, – сказал он, – стали настоящей язвой…. мастерские поглощают 240 000 фр. в день, 66 миллионов в год… сумму, равную, с разницей в один миллион, той, которую при других обстоятельствах монархия отдала в 1845 году на дело постройки железных дорог. Хотите знать, что получают взамен таких огромных жертв? Вот три месяца, как работают на Марсовом поле, вы видели, в какую огромную клоаку его превратили?» (франц.).

269

«Заговорщики думают, что им только нагнуться, чтобы найти себе сообщников (волнение). От безделья до беспорядка всего один шаг. Кабаре скоро могут заменить, домашние привычки, и рабочие окажутся на положении пролетариата, а потом превратятся в преторианские банды, живущие на иждивении Республики… (очень хорошо!) Пора распустить Национальные мастерские… Вы хотите, чтобы порядку продолжала угрожать гибель, как нашим финансам и промышленности; вы не позволите, чтобы рабочие столицы превратились в лаззарони» (франц.).

270

«Предложение, которое гражданин Фоше сейчас развернул с присущей ему авторитетностью, которую тут никто не оспаривает, уж несколько дней занимает комитет работ. Итак, я прошу, чтобы оно было ему отослано» (франц.).

271

«Человечество, скажем об этом не откладывая, сегодня имеет те же права, что и в день пришествия Республики. Интересы рабочего священны для Национальной Ассамблеи, как и для Исполнительной комиссии, и будущее станет только развивать дальше идеи о братстве, самоотверженности, которые нам свойственны. Но чтобы дойти до конца этого пути, мы не можем разрешить себе с первых же шагов делать ошибки» (франц.).

272

Издержки государства по счету комитета возвышаются только на эту grève permanente et organisée, как сказал Фаллу – до 170 000 фр. в день, 45 миллионов в год.

273

«Считая, что труд национальных мастерских департамента Сены стал непродуктивным, что его сохранение в современных условиях противоречило бы хорошему управлению народным достоянием при восстановлении порядка и возобновлении коммерческих и промышленных операций; что он был бы скрытой милостыней и что большинство рабочих, записанных в национальные мастерские, сами требуют себе возможности свободно зарабатывать на жизнь и отказываются брать из народного достояния деньги, которые принадлежат исключительно сиротам, инвалидам и старикам, декретирует:» (франц.).

274

«Это речь, конечно, предпринимателя, он-то никогда не испытывал страдания рабочего. Я не отрицаю, что их не было (рабочих, отказывающихся от работы), но это не причина, чтобы дискредитировать, осуждать всю массу рабочих» (франц.).

275

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 мифов о 1941 годе
10 мифов о 1941 годе

Трагедия 1941 года стала главным козырем «либеральных» ревизионистов, профессиональных обличителей и осквернителей советского прошлого, которые ради достижения своих целей не брезгуют ничем — ни подтасовками, ни передергиванием фактов, ни прямой ложью: в их «сенсационных» сочинениях события сознательно искажаются, потери завышаются многократно, слухи и сплетни выдаются за истину в последней инстанции, антисоветские мифы плодятся, как навозные мухи в выгребной яме…Эта книга — лучшее противоядие от «либеральной» лжи. Ведущий отечественный историк, автор бестселлеров «Берия — лучший менеджер XX века» и «Зачем убили Сталина?», не только опровергает самые злобные и бесстыжие антисоветские мифы, не только выводит на чистую воду кликуш и клеветников, но и предлагает собственную убедительную версию причин и обстоятельств трагедии 1941 года.

Сергей Кремлёв

Публицистика / История / Образование и наука
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика
Как разграбили СССР. Пир мародеров
Как разграбили СССР. Пир мародеров

НОВАЯ книга от автора бестселлера «1991: измена Родине». Продолжение расследования величайшего преступления XX века — убийства СССР. Вся правда о разграблении Сверхдержавы, пире мародеров и диктатуре иуд. Исповедь главных действующих лиц «Великой Геополитической Катастрофы» — руководителей Верховного Совета и правительства, КГБ, МВД и Генпрокуратуры, генералов и академиков, олигархов, медиамагнатов и народных артистов, — которые не просто каются, сокрушаются или злорадствуют, но и отвечают на самые острые вопросы новейшей истории.Сколько стоил американцам Гайдар, зачем силовики готовили Басаева, куда дел деньги Мавроди? Кто в Кремле предавал наши войска во время Чеченской войны и почему в Администрации президента процветал гомосексуализм? Что за кукловоды скрывались за кулисами ельцинского режима, дергая за тайные нити, кто был главным заказчиком «шоковой терапии» и демографической войны против нашего народа? И существовал ли, как утверждает руководитель нелегальной разведки КГБ СССР, интервью которого открывает эту книгу, сверхсекретный договор Кремля с Вашингтоном, обрекавший Россию на растерзание, разграбление и верную гибель?

Лев Сирин

Публицистика / Документальное