Записки разведчика

Успокоившись, Лида подняла голову. Лицо покраснело, глаза подпухли.

– Ужасный сон видела, не к добру, — проговорила она тихим голосом.

– Не обращай внимания, мало ли какая дрянь может присниться, — успокаивал Остроухов.

– Нет, это совсем не то, — не соглашалась Лида. — Чует мое сердце недоброе… Подумать только, приснится же! Замуж захотела выйти… Пошла к командиру – Сидору Артемовичу – просить разрешения на свадьбу, а он улыбнулся так нежно да и говорит: «Разве сейчас время думать о свадьбе? Война идет. После войны – пожалуйста, сам не против чарку выпить на твоей свадьбе. Только не надевай на свадьбу такого черного платья. Смерть не люблю черного». Смотрю, а на мне действительно все черное: платье, чулки, туфли и шаль. Одним словом, в трауре… Побежала переодеться. Откуда ни возьмись овчарка. Вцепилась клыками в мое платье и тащит назад… Еле вырвалась. Бегу и вдруг падаю в темную бездонную яму. Вы протягиваете руки, а достать меня не можете. Все, думаю, смерть. А какое-то чувство подсказывает, что это сон, но проснуться не могу…

– Просто ты, Лида, устала, — сказал Костя.

Гнетущее настроение, вызванное злополучным сном, постепенно рассеялось. День подходил к концу. Начали собираться к новому переходу.

– У меня две гранаты, — сказала Лида. — Возьми, Костя, одну.

Костя взял. Я поделился с Остроуховым. Теперь у каждого было по одной гранате…

Мы выходили за пределы Станиславской области. Карты Тернопольской области и восточных областей у меня не было. Единственными ориентирами остались звезды, луна и солнце. Чаще приходилось прибегать к расспросам местных жителей.

К Днестру подошли глубокой ночью. Быстрые воды реки серебрились под лунным светом. Высокий обрывистый противоположный берег бросал на реку короткую темную тень.

В поисках места переправы пошли вдоль берега влево. Река бурлила водоворотами. Мы уже потеряли надежду найти брод, как вдруг напали на хорошо утоптанную тропу. Она подводила к реке и обрывалась у самой воды. Речная гладь рябила. Значит, в этом месте не глубоко. Противоположный высокий берег чуть отходил от реки, и в его тени угадывалась небольшая площадка.

– Попробуем перейти здесь, — сказал я товарищам.

– Проследим, нет ли кого на том берегу, — посоветовал Костя.

Минут двадцать, затаив дыхание, пролежали в кустах. На противоположном берегу мертвая тишина, лишь где-то далеко слева слышался лай собак…

Первым в воду вошел Остроухов. Метрах в пятнадцати за ним побрели остальные. Дно твердое, песчаное. Вода доходила до груди. Быстрое течение норовило сбить с ног. Шли и всматривались в надвигавшуюся на нас темную громаду.

Остроухов вышел из воды, подождал нас и начал подниматься на площадку, примыкавшую к обрывистому берегу. За ним пошла Лида. Я прилег к ключу, бившему из-под камня. Костя стоял и выкручивал гимнастерку. Не успел я сделать и двух глотков, как услыхал голос Миши: «Стой! Стрелять буду!» Вслед за этим длинная очередь из автомата и взрыв гранаты.

Я вскочил и побежал за Костей, который уже спешил на помощь Мише и Лиде. В это время из-под обрыва в воздух взвились две ракеты, в упор ударили немецкие пулеметы и автоматы. Миша свалился. Лида успела бросить гранату и, прошитая очередью трассирующих пуль, упала с вытянутой в сторону противника рукой. Мы с Костей залегли и начали отстреливаться.

Не успела догореть первая пара ракет, а в воздухе уже вторая. Видно, как днем. Противник от нас метрах в двадцати, от Миши и Лиды и того ближе. Немецкие пули продолжают кромсать уже мертвые тела партизан…

Засада продумана очень умно. Гитлеровцы расположились дугой. Правый фланг их уперся в реку, а левый – в отвесный берег. Фашисты могли нас перещелкать еще в реке. Но тогда кто-либо из нас мог уплыть по течению и спастись. Поэтому они решили дать нам возможность перейти реку и тут всех уничтожить, а возможно, захватить живыми.

Мы оказались прижатыми к реке. Вперед не прорваться. Отходить за реку, значит, погибнуть. Бросаться в воду? Но одетый, с оружием и раненой рукой далеко не уплывешь в такой бурной реке.

Остается…

– Последний бой, — сказал я Косте.

– Попробуем уйти, — ответил он – Справа обрывистый берег. Ракета потухнет, беги туда…

Не представляя себе, как буду взбираться по отвесной скале, я все же ухватился за это предложение, как утопающий за соломинку. Когда ракета с шипением упала в воду и на мгновение повисла тьма; я перебежал к скале. Костя бросил гранату и догнал меня.

– Автомат за спину. Держись за меня, — проговорил он, не останавливаясь.

Я ухватился за ремень Кости, и он, как заправский скалолаз, цепляясь за острые камни, потащил меня вверх. Через несколько метров начали попадаться кустики. Пробираться стало легче. А когда подъем пошел с меньшим уклоном, я мог уже самостоятельно лезть.

Немцы не заметили нашего исчезновения и продолжали палить в прежнем направлении.

– Граната есть? — спросил Костя, как только выбрались наверх.

– Последняя, — протянул я гранату.