Записки русского солдата

Где-то стояли целые, совершенно исправные машины, где-то сожжённые все подряд. И так по несколько километров. Посёлок, станция Бар, тоже был нашпигован техникой. Забыл, толи две, толи три тысячи машин было брошено в этом посёлке. Дороги перерезали наши танковые части, так, что бежать было некуда. А бездорожьем в то время и пешком было невозможно ходить. К концу апреля 1944-го года мы стали в оборону уже недалеко от Карпат, в холмистой местности, и, почему-то, не в населённых пунктах, и не около их. А просто среди поля. Накопали и настроили землянок. В них жили начальство, штаб, а мы, солдатня, прямо под открытым небом. По полям ещё было сыро, по лугам уже можно было ходить сухой ногой. Но зелени ещё не было. Пока стояли, пошла в рост и зелень. Вначале мы много заготовляли крапивы в пищу для себя, потом стали питаться щавелем. Я спал в кабине своей «полуторки». Картошку для кухни ездили доставать ночами. С месяц, наверное, стояли на одном месте, потом получили приказ переехать под Тернополь. Уже стояли жаркие дни, когда мы своим ходом двигались под Тернополь. Мне немало досталось потрудиться с колёсами. По прибытии на место, стали готовиться к прорыву обороны немцев.

Мы уже имели опыт по этим делам, или по какой другой причине, но дело это доставалось нашей дивизии. За пару недель всё успели подготовить. Провели чётко артподготовку, но получилась неудача. Каким-то образом, немцы пронюхали о нашем наступлении и отвели войска с передовых позиций во второй эшелон. Таким образом, артподготовку провели почти по пустому месту. В шести-семи километрах встретили полноценную, не тронутую оборону. Пришлось начинать всё сначала. Более недели топтались на одном месте, только потом удалось развить наступление. Наша дивизия освобождала город Самбор. Потом двигались возле Карпат, где как позволяли дороги, на расстоянии пяти, десяти, иногда и более километров от них. В горах немцев не трогали, оставляли в покое. Были случаи, когда мы пройдём по дороге, после нас, по этой же дороге идут немцы. Кого-либо из наших пошлют в тыл, и там стычки с немцами были не редкость. Так мы продвигались до польских нефтепромыслов. А как они назывались – не помню. Там мы стали в оборону. Жили и на природе и в населённых пунктах.

Бате выстроили дачный домик из досок, я ютился в кабине своей «полундры». Но работал, как и все, телефонистом. Короче говоря, сразу две должности. И шофер, и телефонист. Был у нас участок местности, где шла линия связи возле шоссе. И всё время немцы обстреливали из орудий этот участок шоссе и рвали кабель. Приходилось по несколько раз в день бегать на порыв, причём и нам часто попадать под обстрел. Мы решили избавиться от такого неприятного удовольствия. Нашли польский телефонный кабель, который шёл вдоль шоссе. Откопали мы два колодца, и перешли мы на этот подземный кабель. Ненужные нам концы выключили из действия. И потом спокойно работали, уже не рискуя своими головами. На нефтепромыслах было много сырой нефти. Многие наши механизаторы приспособились её перегонять примитивным способом. В том числе, и я тоже.

Нагнал двухсотлитровую бочку бензина. Сжёг её на своей машине, но потом разбирал двигатель, убирал нагар. Батя наш сам частенько ездил за рулём своего «виллиса». И вот однажды куда-то поехал, но при выезде из двора не справился с управлением на узкой полоске дороги и врезался в кювет, почти рядом с мостиком. Шофер его ударился головой о набор гаек шарнира лобового стекла носом. Перебил хрящи, потерял сознание, и кровь хлещет рекой. Батя звонит с квартиры: «Азанова с машиной, ко мне! Быстро!» Когда я подъехал, он уже шофера привёл в чувство, но кровь остановить не в состоянии. Посадил его ко мне в кабину и приказал: «Быстро вези в санбат!» Я его отвёз, сдал медикам, потом вытащили «виллис» из кювета. Рессоры, все четыре, были сломаны. Передний и задний мосты стояли почти вдоль по машине. Я поставил их по местам, прикрутил проволокой, чтоб зафиксировать в нужном положении для буксировки в ремонтную роту.

Батя вызвал нашего взводного, приказал сесть за руль «виллиса». Тот руками и ногами открещивался: «Нет, нет, я не сяду! Не хочу быть где-нибудь под мостом!» Тогда я ему предложил: «Садись на мою, я сяду на «виллис». Буксируй ты». Через два дня я вернулся на «виллисе», доложил бате, что «виллис» в порядке. Оказался его личным шофёром. Так я возил Батю месяца полтора, пока не вернулся его шофер. Батя с той поры за руль больше не садился.

Карпаты

Осенью, в половине октября, примерно, нашу армию ввели в Карпаты, в районе Дуклинского перевала, с задачей: пройти через Карпаты на территорию Чехословакии. Во втором эшелоне за нами стояла Чехословацкая бригада, под командованием Людвига Свободы. При нашем штабе был их связной, офицер чехословацкой армии, звание поручик. Погодные условия были самые скверные.