Записки террориста (в хорошем смысле слова)

Пока иду, расскажу про Минхерца. Благо персонаж достаточно колоритный и даже успевший стать легендарным в узких кругах. Поучаствовав некоторое время в боях (и даже, насколько я слышал, проявив себя), данный гражданин почувствовал лёгкий батхерт от того, что столько вокруг всего не прибитого к полу гвоздями так и шепчет: «Возьми меня… ну пожалуйста, возьми…» И, как человек решительный, принялся воплощать. По крайней мере, пытаться. Поначалу решил сыграть по-крупному и подмять под себя рынок возле ЖД вокзала. Ну, кто бывал, в курсе, что рынок не маленький, мягко говоря. Не «Барабашовка», но тем не менее. Приехал со своим отрядом (человек десять), занял помещение администрации рынка и сообщил изумлённой публике, что отныне и вовек это его корова и он её доит он будет неустанно, не щадя живота своего защищать рынок и решать все его проблемы. (Ну, кроме украинских скотоартиллеристов, регулярно мажущих по ЖД вокзалу, от чего страдал и рынок, и окружающие многоэтажки.) А об оплате потом договорятся. Да. Но вот местовые сборы его люди пока будут собирать. Ага. К несчастью (для нашего героя), мы уже успели на вожделеемом им месте побывать и организовать там местное самоуправление из активных рыночников. Соответственно, те ломанулись к нам. Прыгаем с Алексеем и Москитом в машину, заскакиваем на «Третью базу», берём с собой Угрюмого с ПКМ и мчимся на рынок. Угрюмый, сильно заскучавший от безделья, умильно жмурится и чуть ли не облизывается, как кот, углядевший миску сметаны. Подъезжаем, десантируемся. Казачков нет. Подъезжает следак из прокуратуры, вызванный Алексеем. Просим рыночников позвонить Минхерцу и сообщить, что приехали прежние хозяева рынка (сбежавшие с началом войны) и качают права. Минут через пятнадцать появляются казачки. Бодро маршируют, картинно держа калаши стволами вверх. Из-за угла выходит Угрюмый с ПКМ наперевес, ствол деликатно смотрит казачкам чуть ниже пояса. «Здорово, братики! Что случилось?» Немая сцена. Угрюмый — личность известная. История, как, показывая «молодым» работу из подствольника, он подстрелил укроснайпера, уже стала неотъемлемой частью местного фольклора. Задранные в небо автоматные стволы казачков реально обвисли, как обданные ледяной водой мужские органы. Впечатление, во всяком случае, создалось именно такое. Через пять минут общения выяснилось, что никто и не собирался никого крышевать, а в администрацию рынка заехали временно, чтоб личный состав от дождя укрыть. Ну, вот негде больше было. Бывает же такое? Да-да, вечером съедем. И торговцев никто не пугал, те всё неправильно поняли. Мы просто спросили, всё ли в порядке и не обижает ли кто. Из чувства гражданского долга, ага. Ну и всё в таком духе. Позднее та же группа, с несгибаемым Минхерцем во главе, пыталась узнать, всё ли в порядке и не нужна ли помощь то на складе газировки, то в магазине косметики, то ещё где-то. С прежним результатом. Мдяяя… Любопытно, сколь сильно бывает в людях чувство гражданского долга. Жаль, я не такой. Ладно, вот и пиццерия. Прочь все посторонние мысли. Даёшь спокойно посидеть в приятной обстановке.

Поели, можно и поспать… Не, это из другой истории. Следующий пункт программы — Север. Не мой командир, который сейчас устанавливает ЗУшку на отмытый от украинских мозгов трофейный МТЛБ, а тот, с которым я в первых днях июня переходил границу. Эх… Вроде всего четыре месяца прошло, а по ощущениям — пара лет, как минимум. Интересно, как люди воспринимали несколько лет войны… Впрочем, может, ещё и узнаю. На улицах прибавилось людей и машин, троллейбус вон проехал, за ним ещё один. Если бы не постоянный гул со стороны аэропорта, можно и забыть, что идёт война. Хотя нет, что это я, простите. Перемирие у нас идёт. Интенсивное. На днях, когда в Донецке состоялся перенесённый на месяц День Знаний, укромрази долбили по городу втрое сильнее обычного. Народ с утра ещё крепился, на улицах было полно прохожих, детей, цветов и т. д. Несмотря на сильный обстрел, в воздухе витало: «А вот хрен вы нам испортите праздник, пидорги!» Но к обеду люди не выдержали и попрятались с улиц. Молодец старик Вальцман, держит своё слово. Сказал: «Наши дети пойдут в школу, а их — в бомбоубежище» — и выполнил. Мужик. Дико хотелось в тот день загнать всех украинских любителей порассуждать о том, как «сепары сами себя обстреливают», в газовые камеры. Заодно добавить к ним эрэфянских хитроплановцев. У нас трое ребят, насмотревшись на ежедневные обстрелы города украми, не выдержали и рванули в самоволку в аэропорт. Поддерживать наших. Два дня там провели, участвовали в очередном штурме (если так можно называть устроенный Гиви идиотизм), к счастью, уцелели, хоть двоих и ранило, одного довольно серьёзно.