Заповедная Россия. Прогулки по русскому лесу XIX века

Из всего растительного царства дерево более других представляет видимых явлений органической жизни и более возбуждает участия. Его огромный объем, его медленное возрастание, его долголетие, крепость и прочность древесного ствола, питательная сила его корней, всегда готовых к возрождению погибающих сучьев и к молодым побегам от погибшего уже пня, и, наконец, многосторонняя польза и красота его должны бы, кажется, внушать уважение и пощаду… но топор и пила промышленника не знают их, а временные выгоды увлекают и самих владельцев… Я никогда не мог равнодушно видеть не только вырубленной рощи, но даже падения одного большого подрубленного дерева; в этом падении есть что-то невыразимо грустное: сначала звонкие удары топора производят только легкое сотрясение в древесном стволе; оно становится сильнее с каждым ударом и переходит в общее содрогание каждой ветки и каждого листа; по мере того как топор прохватывает до сердцевины, звуки становятся глуше, больнее… еще удар, последний: дерево осядет, надломится, затрещит, зашумит вершиною, на несколько мгновений как будто задумается, куда упасть, и, наконец, начнет склоняться на одну сторону, сначала медленно, тихо, и потом, с возрастающей быстротою и шумом, подобным шуму сильного ветра, рухнет на землю!.. Многие десятки лет достигало оно полной силы и красоты и в несколько минут гибнет нередко от пустой прихоти человека [Кайгородов 1893, 2: 4].

Процитировав такой большой фрагмент, Кайгородов признает точность и красоту аксаковской прозы, но затем представляет и какой-то другой голос, который говорит: «Да ведь не плакать же, на самом деле, над каждой вырубленной рощей и над каждым падающим деревом!» Конечно нет, не плакать, отвечает Кайгородов и возвращается к понятию разумного пользования дарами природы:

Но, имея право разумно пользоваться дарами природы, мы не имеем никакого права их неразумно расточать, а между тем мы расточаем и разоряем наши родные русские леса не только неразумно и нерасчетливо, но, что гораздо хуже, сплошь да рядом расточаем их для удовлетворения каких-либо пустых прихотей… [Кайгородов 1893, 2: 4–5].

К тому же слезы не помогут. Тексты Кайгородова зачастую переполнены эмоциями, но он настойчиво повторяет, что в заботе о природе любовь должна соединяться со знанием, а одни сантименты скорее навредят, чем помогут. После чего он вспоминает знаменитое стихотворение Н. А. Некрасова о плачущей девочке («Плакала Саша, как лес вырубали»), только чтобы подчеркнуть, что «нет надобности плакать».