Запрещенная история, или Колумб Америку не открывал

Но противники теории трансатлантических доколумбовых связей не верят в существование плиты. На ученого, отстаивающего ее подлинность, американского востоковеда Сайруса Гордона, обрушивался град насмешек: в кабинете-де легко придумывать небылицы о древних плаваниях. При этом скептики (тоже кабинетные) забывают, что в нашем веке совершались сотни плаваний моряков-одиночек на лодках, плотах и каноэ, без карты и компаса через Атлантику, причем люди выбирали самые трудные, обходные маршруты, так как существует опасность столкновения с океанскими лайнерами. Обыгрывая несколько негативных заключений специалистов, оппоненты Гордона не очень-то охотно вспоминают статью известного немецкого ориенталиста К. Шлоттмана, появившуюся сразу же после находки бразильского камня. Она была напечатана в 1874 году в серьезном научном журнале. «Если это фальшивка, — заключает Шлоттман свой анализ надписи, — то злоумышленник должен был быть прекрасным знатоком финикийского языка и обладать большим эпиграфическим талантом, ибо отдельные черты надписи не только финикийские, а, несомненно, сидонские. Трудно предположить, что такой знаток диалектов финикийского языка живет в Бразилии, да и в Европе их, наверное, не так уж и много…».

Вообще сомнительно, чтобы кто-то из тех немногих, кто владел тайнами пунического письма, мог пойти на изготовление подделки. Однако до сих пор подлинность Бразильского камня не признана! Причина проста: на протяжении более чем 100 лет тема постоянных трансатлантических контактов в академической науке находится под запретом.

Даже авторитетный немецкий историк географических открытий Р. Хенниг, автор знаменитой книги «Неведомые земли», поначалу отнесся к Параибской надписи с доверием, особенно после заключения своего соотечественника Шлоттмана, но затем, попав под влияние академических ученых, вынужден был изменить отношение к этой надписи и обозвал ее подделкой.

Наиболее впечатляющим трудом по изучению древних средиземноморских надписей, когда-либо осуществленным в Бразилии, стала работа Бернарду да Сильвы Рамоса, предпринимателя, который, несмотря на то, что поздно принялся за нее, смог обнаружить, пробираясь вверх по Амазонке, около 2800 надписей!

Наслышанный с детства о таинственных камнях со странными надписями, он начал искать их, нашел и тщательно скопировал. Затем отвез раввину в Манаус. Старый еврейский ученый изучил надписи и начал их переводить. Он рассказал Рамосу, что это финикийские письмена, а это означает, что в далеком прошлом выходцы из Средиземноморья проложили себе дорогу сквозь жаркие джунгли Амазонии. Воодушевленный этим Рамос продолжал свою охоту за надписями до самой своей кончины. Он рассказал о своих поисках в книге, вышедшей в Бразилии в 1920-е годы.

Нет нужды говорить, что археологи встретили эту информацию с полным безразличием. В те годы было правилом хорошего тона во всеуслышание заявлять, что финикийские надписи в Бразилии — удачно сфабрикованная подделка. Причем академические ученые не утруждали себя исследованиями самих надписей, а пересказывали мнения одного-двух коллег, которые также не видели их, но «слышали от осведомленных людей, что существуют такие камни».

Главными аргументами оппонентов, как ни странно, по-прежнему служат два довода, которые мы уже рассматривали на страницах этой книги: отсутствие навыков плавания в «безбрежном океане» и мотивов, которые повлекли бы мореходов в неведомое. Повторимся: карфагеняне хорошо знали Африку, имели колонии и фактории (можно называть эти базы по-разному) на ее западных берегах, столетиями собирали сведения об Атлантике. Они бывали на Канарах, Азорах и Мадейре (где и Колумб, кстати, копил информацию о землях на западе). Знали о пассатах и экваториальных течениях, направленных к Южной Америке. Маршрут Колумба могли десятки и сотни раз повторить древние мореходы, вернее, не повторить, а предвосхитить его.

Собираясь в плавания, они могли прихватывать с собой (и наверняка это делали!) привычных для них животных и растения, многие из которых прижились на новых землях, далеких от истинных первоначальных очагов происхождения домашних растений или животных (об этом мы подробнее поговорим в главе об африканцах в Новом Свете до Колумба). Здесь же упомянем только одно растение, напрямую связанное с финикийцами, — клещевину. Из этого растения получают касторовое масло, употребляемое для освещения, в пищу и для лечения. Ее родина — Африка. Но уже в древности она попала в Индию: ее название есть в санскрите. Считается, что в Америку клещевина попала с первыми переселенцами после плавания Колумба, однако недавно выяснилось, что ее знали здесь еще до прихода европейцев, часто как сорняк; и в древней Мексике ее тоже использовали для освещения. Известен только один народ, использовавший касторовое масло для освещения и в древности поддерживавший контакты одновременно с Индией и… Америкой. Это финикийцы.