Запрет на безумие

– Нет-нет, не нужно в отделение, – пролепетала нахалка. – Я…я сейчас не в том состоянии, чтобы еще и там просидеть. Боюсь,…боюсь, я не выдержу, – и смахнула подоспевшую слезу. Откуда они у нее берутся?

На человека слезы подействовали желанным для девчонки образом – истеричка в участке им не сдалась, поэтому он не стал настаивать. Вместо этого человек предложил ее проводить. Нахалка посмотрела на Ролана глазами все той же затравленной лани и согласилась. Они ушли, оставив Ролана кипеть негодованием и смотреть им в след. В процессе девчонка пару раз обернулась, как полагал Ролан, позлорадствовать. Когда она оглянулась в очередной раз, Ролан пригрозил ей пальцем, говоря тем самым, что они еще встретятся,…а она в ответ ухмыльнулась.

Определено. Они еще встретятся.

Немного успокоившись и придя в себя, Ролан вспомнил, что дела не ждут, что он вроде как шел в «Красную метку» и было бы неплохо до нее дойти.

Он развернулся, но внезапно замер.

Чуть поодаль, у пышных кустов, стояли друзья, Океан и Дей, и во всю веселились. А Океан…Океан держал свой смартфон и снимал его на камеру!

– Дай сюда! – крикнул Ролан и поспешил к Океану. – Отдай, я сказал!

Океан засуетился и, давясь смехом, стал нажимать на кнопки телефона.

– Подожди, не подходи, я еще не сохранил!

– Что здесь смешного? – Он остановился напротив парней. К этому времени Океан успел убрать смартфон подальше от его глаз. – Она сумасшедшая!

– Сумасшедшая, – подтвердили ferus.

– Тогда какого черта вы веселитесь? – Он с трудом сдерживал раздражение.

– Поймешь, когда посмотришь запись, – продолжал улыбаться Океан. – Видел бы ты свое лицо: ты был потерян и беспомощен!

– Не говори чепуху.

– Мы хотели прийти к тебе на помощь.

– Отвали.

– И отчитать девчонку за то, что посмела тебя обидеть.

– Она ненормальная!

– Зато крутая!

Глава 6

Брина закрыла парадную дверь и направилась к лестнице. Она устала, день выдался непростой – хотелось поскорее запереться в комнате и улечься на мягкую постель.

Блюститель закона попался приставучий. Брина шла с ним до ближайшего поворота, и всю дорогу выслушивала нравоучения «трижды отца»: о том, что ей не нужно контактировать со столь опасным мужем; и встречаться с ним лучше в присутствии адвоката; и что народ сейчас пошел безнравственный: женщины корыстные, мужики…мужики тоже корыстные. И подлые. Как и женщины.

Брина кивала, вовремя поддакивала, благодарила. Она проделывала это до тех самых пор, пока он не поймал для нее такси и не отправил домой.

Ура.

В какой-то момент она попросила таксиста остановиться: Брина вышла, зашла в бутик одежды, мимо которого они проезжали, и направилась в туалетную комнату. На нее пускали косые взгляды, выглядела Брина как пугало, однако внимание Брину не смущало – внимание Брина любила. Вот только внимание вниманию рознь. Не могла же она предстать перед Лисандром в таком нелицеприятном виде. Ее не прельщала затея отвечать на его дотошные вопросы. А отвечать было на что.

И за что.

До самого рассвета она писала сообщения, обдумывала содержание каждого, чтобы с утра пораньше отправить свои сочинения по имеющимся в телефоне адресам. Брина догадывалась, что делать этого не следует, она уже в баре определила, что владелец телефона не из тех, с кем следует шутить, однако, загоревшись идеей, не смогла себя остановить. И не хотела. За что едва не поплатилась.

Ролан. Это было ужасно. Сегодня он в очередной раз напомнил ей, почему она сторонилась подобных ему мужчин. Он не походил на разъяренного психа, которыми порой становились обманутые и униженные мужчины, чью честь и гордость посмели задеть, в особенности, если сделала это женщина. Да, он был недоволен, гнев плескался в потемневших глазах. Но при этом он держал себя в руках, излучая решимость и стальное хладнокровие,… что Брину пугало более всего. Именно сдержанность и немногословность страшили сильнее криков, угроз. Поскольку Брина не подозревала даже, что творилось у него в голове. Какие планы он вынашивал в уме?

Явно, определенно, недобрые. Чтобы понять это, достаточно было ощутить его взгляд на себе.

Из бутика Брина вышла с девственно-чистым лицом, без грамма косметики. Новой схватки, теперь уже с собственным братом ей не требовалось, той, что состоялась, хватило с лихвой, а злоупотреблять удачей не следовало.

– Где ты была?

Брина вздрогнула.

– В городе, – сказала поспешно и, так и не ступив занесенной ногой на следующую ступень, повернулась на голос.

Лисандра стоял внизу и смотрел на нее.

– Что с тобой стряслось? – Лисандр нахмурился и приблизился к основанию лестницы. – Ты что, плакала?

– Я ходило в кино.

– В кино? Должно быть, слезы текли рекой, раз смыли всю краску с твоего лица? И что же ты смотрела?

– Мелодрама, – не раздумывала Брина. – Дешевая такая мелодрама…

Да уж. Если бы разыгранную ею сцену увидел ее бывший педагог по актерскому мастерству, наверняка пожалел бы, что когда-то назвал ее совершенной бездарностью.

Лисандр пристально на нее смотрел, вглядывался с каким-то неприятием, словно у нее тоналка пошла пятнами, а затем вдруг сказал: