Запретная любовь. Forbidden Love

– Стюарт попал в тюрьму, – вежливо ответил Энтони и, чтобы пояснить, кто такой Стюарт, и почему он оказался в тюрьме, поделился его историей.

– Он мой коллега, адвокат, находящийся в процессе длительного и грязного развода. Супругам есть что делить: дом, дети, акции… Во время одной из ссор супруг Стюарта позвонил в полицию, сказал, что подвергся домашнему насилию и на шесть месяцев получил охранный ордер. Стюарту запрещено появляться в его же собственном доме. Но вчера во второй половине дня… Безмозглый Стюарт, хоть и адвокат, чёрт возьми, нарушил запрет, подъехал к дому, чтобы забрать личные вещи. Он долго звонил в дверь – никто не отвечал. Решив, что никого нет, открыл своим ключом дверь и попался. Супруг стоял за занавеской и ждал его появления. Когда Стюарт вошёл в комнату, тот вытащил пистолет и вызвал полицию. Поскольку у него на руках охранный ордер, выписанный судьёй, на Стюарта надели наручники и отвезли в тюрьму. Ночь он провёл в камере предварительного заключения. Сегодня утром ему позволили сделать один звонок. Теперь я должен срочно вернуться в Нью-Йорк, оформить освобождение под залог.

– Чёрт! – буркнул Майкл, не подозревая, кого призывает на ранчо.

– Это цветочки, ягодки впереди – уверенно предсказал Энтони. – Помимо бракоразводного процесса, на котором из Стюарта выжмут все соки, ему предстоит уголовный суд. И всё из-за дурацкой промашки.

Майкл недовольно проворчал, вставая из-за стола: «Всегда что-то происходит, едва вырываемся за город», – и понуро отправился собирать вещи.

Лиза приехала с маленькой дорожной сумкой, на сборы ей хватило пары минут. Я не успел спросить о дочери, и не мог отпустить Лизу, не примирившись. Ханна нас объединяла, что бы ни произошло. Лиза это понимала, не стала перед вылетом вредничать и сводить счёты. Краткий разговор о дочери сгладил размолвку. Провожая её к вертолёту, – мы неторопливо плелись в трёхшаговой дистанции от Майкла и Энтони, – невзначай осведомился:

– Когда в последний раз ты виделась с Питером?

Лиза нахмурилась, вспомнив вчерашний вечер.

– В день похорон. На следующий день он ушёл на яхте в кругосветное путешествие.

– Когда он вернётся?

– Никто не знает. Он объявил о круизе, когда яхта покинула территориальные воды США. Супруг Питера подозревает, что в плаванье он отправился не один.

– Тебя это не удивляет?

– Что именно?

– Поспешность, с которой Питер уплыл.

– Нет. – Подумала она и неуверенно сказала. – Пахнет супружеской изменой.

– Тебе видней. Ты в этом специалист, – не сдержался и пожалел о реплике, нечаянно сорвавшейся с языка. Из-за шума мотора Лиза упрёк не расслышала и переспросила:

– Что? Что ты сказал?

– Так. Ерунда, – не решился повторить колкость.

Перед посадкой в вертолёт она чмокнула меня в щёку. Энтони и Майкл неодобрительно отвернулись. Смешинка блеснула в её глазах. Она полюбопытствовала шаловливо:

– Ты влез уже в амурные кольца радуги?

– Прилагаю старания.

Лиза возликовала.

– Успехов на новом поприще! Скажешь, когда порозовеешь. Искренне порадуюсь за тебя.

В дом я вернулся со смешанным чувством. Сердце Мигеля, измученное непрошеной гостьей, не вытерпело, и он заговорил о любви. Не так страстно, как Татьян Ларин в письме к Евгению Онегину, или Пьер Безухов к Пете Ростову, в ночь перед Бородинской битвой, прилюдно, в присутствии Кутузова и его генералов. Но близко по смыслу. Красивые глаза испанца слезились.

Подумалось, слушая его: «Всевышний предоставил второй шанс, послал его вместо Джейкоба».

Мигель оценил молчание в свою пользу. Импульсивно прижался, поцеловал в ухо и нежно шепнул.

– Я приму душ и буду ждать тебя в своей комнате. А ты не теряй время, прими душ на втором этаже.

– Хорошо. Но ты торопишься. Я, так сказать, в трауре.

Мигель обрадовался и спустился на первый этаж. Перед тем, как принять душ, я зашёл на кухню, порывшись в напитках, нашёл джин, и, не разбавляя, для храбрости выпил рюмку, открыл холодильник и закусил солёным огурцом, чего никогда прежде не делал. Лучше бы и на этот раз…

Мигель лежал в постели, наполовину накрытый простынёй. Он создал интимную обстановку, погасил свет, зажёг ароматические свечи и включил томную музыку. Французские духи, которыми он надушился, узнаваемы – Лиза использовала такие же.

Я не решился лечь рядом, присел на кровать. Мигель приподнялся, прикоснулся к моей груди подушечками пальцев правой руки и вкрадчивыми кошачьими движениями, разжимая и сжимая ладонь, медленно стал спускаться вниз. Когда его пальцы достигла паха, меня как током ударило, и я сжался от резкой боли в желудке.

– Извини, – процедил я сквозь зубы, и, скрючившись в три погибели, рванул в туалет. Опустошив желудок, вторично принял душ и вернулся. Через тридцать секунд предыдущий сценарий в точности повторился – стремительный рывок в туалет испугал Мигеля, случайно получившего болезненный удар локтем в живот и вскрикнувшего от неожиданности.

Я расслабился. Отдышался. Принял душ. Вернулся к Мигелю. Извинился. Это был не мой день – третья попытка не состоялась из-за постыдного бегства в санузел.

С Мигелем началась истерика.