Запретная любовь. Forbidden Love

Подумал, и после слова «запрещена», вставил большую фигурную скобку. Сверху дописал: «а закон не имеет обратной силы» – напомнив тому, кто будет читать письмо, о существовании римского права. Про себя отметил: «Ещё не было случая со дня принятия Декларации Независимости, чтобы кого-то осудили по закону, принятому после совершения преступления». – Вздохнул с облегчением, довольный собой, и прочёл фразу заново:

«Я понимаю, что буду признан виновным в совершении страшного преступления, которого не совершал, но благодаря тому, что в штате Нью-Йорк смертная казнь запрещена, а закон не имеет обратной силы, буду приговорён к пожизненному заключению».

Удовлетворённо хмыкнул и льстиво написал о себе:

«Я программист, с пятнадцатилетним стажем работы, специалист по работе с базами данных, могу и хочу быть полезен нашей Великой Родине».

Неплохое начало, патриотическое. Что дальше? Умерим гордыню и преклоним одно колено – корона не упадёт! Каждый гетеро способен повторить подвиг Галилео Галилея и пройти свой собственный путь отречения. Как угодно! Любыми словами! Под любой формулой! Урок эластичности преподал лидер партии гугенотов, Генрих Четвёртый, обосновавший идеологическую основу хамелеонства: «Париж стоит мессы». Стоит слегка её видоизменить, вполголоса произнеся: «свобода дороже принципов», или поплагиатить, помня, что король Франции и Наварры дважды менял окраску, и без угрызения совести продолжить падение. Коленопреклонённый гомо сапиенс живучее прямоходящего. Генрих, я с тобой! Жизнь одна! В кладбищенской яме никто не вспоминает о принципах! В жизни всегда есть место для подвига? Роберт, будь подальше от места, где требуется совершить подвиг!

Карандаш, получив бесценный совет, впитал бесшабашные верноподданнические мысли, и, не колеблясь, заскользил по бумаге, едва поспевая за криком души.

«Моё желание, даже в тех условиях, в которых я нахожусь, посвятить себя общественно-полезной деятельности, заставило меня обратиться к Вам, вождю и Президенту нашей Великой многонациональной, многокультурной и многоконфессионной страны. То, что я хочу предложить, вынашивалось не одну ночь. В наших тюрьмах находится немало шпионов и диверсантов, разного рода экстремистов, убийц и наркобаронов, которые и за решёткой продолжают враждебную деятельность».

Что дальше? После преамбулы надобно обозначить проблему. Что предложить мистеру Президенту, чтобы его заинтересовать? – На прогулке заключённым запрещено разговаривать, им запрещено заниматься политической деятельностью. Так… Но они могут шевелить губами. Если потренироваться, то, не произнося ни единого звука, движениями губ на прогулке они могут переговариваться… Отлично! Что из этого следует? Думай, Роберт, думай!

Карандаш как с цепи сорвался.

«Я предлагаю модифицировать видеокамеры. Объектив настроить на губы заключённого. Как бы он ни наклонял голову, камера следует за ним и постоянно держит губы под наблюдением. Непрерывный видео мониторинг должен осуществляться автоматически. Предстоит большая исследовательская работа с привлечением высококвалифицированных специалистов по компьютерной мимике и лингвистов, чтобы с их помощью написать программу, считывающую шевеление губ, трансформировать шевеление в буквы, буквы в слова и хранить расшифрованную запись в специализированной базе данных.

На первом этапе программный код будет считывать мимику губ при произношении букв и звуков английского алфавита. Следующие версии программы затронут другие языки: испанский, китайский, японский, арабский, русский…

На втором этапе при любой попытке заключённого без разрешения зашевелить губами программный код заставит губы и гортань произносить нечленораздельные звуки. Механизм дистанционного воздействия на речевой аппарат ещё предстоит разработать. Конечная цель – подчинить объект воле манипулятора. А если двигаться в этом направлении дальше, то мы достигнем такого уровня воздействия, что толпы людей будут произносить слова и речи, запрограммированные роботом-манипулятором.

При благоприятном рассмотрении моего предложения я готов оперативно подготовить техническо-экономическое обоснование проекта, а при создании в тюрьме высокотехнологичной компьютерной лаборатории, проделать вышеуказанную работу.

Заканчиваю письмо с глубочайшей надеждой, что вы оцените искреннюю к Вам преданность, любовь и огромное желание служить интересам нашей страны».

Поставив точку, я перечитал текст, остался доволен чёткостью и краткостью изложения и подписался: «Роберт Маркус, слуга народа», по аналогии с Жан-Полем Маратом, называвшим себя «другом народа», и проставил дату: «3 мая 2254 года».

Возможность вернуться к работе действует возбуждающе. «Слуга народа» забегал по камере, заново перечитал письмо, и после слов «нашей Великой Родине» добавил абзац, который, как ему показалось, усилит впечатление и засвидетельствует о его преданности идеалам западной демократии: