Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей

«Вся эта обширная страна, судя по всему, отдана на растерзание каннибалам, – от реки Мобанги (крупнейшего притока Конго) до водопада Стэнли, на расстояние до шестисот миль по обоим берегам главной реки. Сколько раз туземцы обращались к Гренфеллу с просьбой продать ему одного из своих матросов или тех людей, которые постоянно работают на океанском побережье, – такие люди просолены насквозь, а для каннибалов соль – это всё равно, что для нас сахар. Они так и говорят об их плоти – «сладкая». За каждого такого «соленого» человека они готовы отдать одну, а то и двух женщин. Туземцы никак не могли понять, почему все так возмущены их обычной, даже обыденной практикой. “Вы же едите кур, домашнюю птицу, коз, а мы – людей, почему бы и нет?”».[310]

В книге «Голос из Конго» (1910) художник и скульптор Херберт Уорд, проживший пять лет в Бельгийском Конго (1884–1889), описывал туземные базары, на которых продавали «…еще живых рабов по частям. Это может показаться чудовищным, но пленников водили от одного покупателя к другому, чтобы те, делая пометки на теле жертвы, имели возможность показать, какую часть они хотели бы купить. Обычно такие пометки наносили цветной глиной или особым образом связанными пучками трав. Поразительный стоицизм пленников, которые были свидетелями торга за ту или иную часть их тела, можно сравнить разве только с той бесчувственностью, с какой они были готовы встретить свой конец».[311] При этом Уорд отмечал, что людоеды были не какими-то злодеями, а милыми и дружелюбно настроенными людьми. Он писал, что «…каннибалы лишены коварства и злобы. Вопреки всем вполне понятным предрассудкам, трудно найти племена дружелюбней каннибалов».[312]

Каннибализм в Центральной Африке в XIX в. не ограничивался бассейном Конго. Людоедами были фанг в Камеруне. Антрополог Поль дю Шайю (известный описанием гориллы) был свидетелем каннибализма фанг. Он отмечает, что, в отличие от соседей, у фанг мало рабов, поскольку пленных, захваченных на войне, они съедают. Едят и умерших, а также выменивают у соседних племен тела рабов. На северо-востоке, в междуречье Нила и Конго, жили родственные каннибалы азанде и мангбету, внушавшие ужас соседям. Азанде известны арабам и европейцам под именем ньям-ньям (людоеды), как их прозвали скотоводы динка. Еще более рьяными каннибалами были мангбету. Георг Швейнфурт, посетивший мангбету в 1860-е гг., писал о них: «Людоедство среди мангбету превосходит все, что известно об остальных народах Африки. Поскольку вокруг территории их расселения живут народы, стоящие на более низкой ступени развития, а посему ими презираемые, это дает им желаемую возможность посредством военных походов и разбойничьих набегов обеспечивать себе достаточно большие запасы человеческого мяса, которое они ценят превыше всего».[313]

В популярной литературе нередко пишут, что Черная Африка – континент каннибалов. Это, разумеется, преувеличение: чернокожие скотоводы Западной, Восточной и Южной Африки (фульбе, динка, масаи, тутси, зулусы) людоедами не были. Далеко и не все земледельцы были каннибалами. В бассейне Конго – эпицентре каннибализма в Африке, каннибализм отсутствовал у народов, живущих в низовях реки, в частности, у конго. Даже среди ньям-ньям по наблюдениям Швейнфурта встречались люди, отказывающиеся есть человеческую плоть. Никто их к каннибализму не принуждал. Высказывается мнение, что каннибализм обусловлен недостатком животного белка в пище у земледельцев тропических лесов. Звучит правдоподобно, однако людоеды азанде (ньям-ньям) и мангбету были охотниками и, вдобавок, захватывали много коз во время походов на окрестные племена. Судя по всему, животного белка у них хватало и без человеческой плоти.