Читаем Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей полностью

Простые майя очень скромно. Хижины майя – прямоугольные, квадратные или овальные, имели деревянный каркас из легких балок, связанных лианами. Стены делали из прутьев тростника и обмазывали глиной. Стены окрашивали снаружи в красный цвет. Островерхные крыши покрывали листьями пальм или стеблями кукурузы. Такая крыша служила несколько лет. Перегородка делила дом на переднее и заднее помещения. В передней части, напоминающей открытую веранду, принимали гостей, в задней комнате спали. Закрывающихся дверей не было, окна отсутствовали, пол был глинобитный. При всей простоте, хижины майя хорошо укрывали от дождя и жары. Мебели, кроме кровати из прутьев, не было; имелась посуда – горшки, кувшины и корзины, и циновки для спанья. Из таких хижин состояли города майя, за исключением центра, отводимого под общественные сооружения.


Храмы и дворцы майя воздвигали на искусственных возвышениях. Самые крупные сооружения – четырехгранные ступенчатые пирамиды, на усеченной вершине которых находился небольшой храм. От подножия пирамиды к двери святилища шла крутая лестница; иногда лестницы устраивались по всем четырем сторонам. Пирамиды майя по массе не уступают египетским, а числом их превосходят. При этом каменные блоки обрабатывали каменными зубилами и молотками – металлических орудий у майя не было. Для шлифовки камня использовали влажный песок.


Ацтеки использовали в строительстве высушенные на солнце кирпичи (адобе — исп.), фундамент нередко выкладывали из камней. В самых скромных домах – всего одна комната; кухня могла находиться во дворе, в маленькой отдельной пристройке. Средний дом состоял из кухни, спальни, где спала вся семья, небольшой домашней молельни. Баню строили отдельно. Большинство домов имели замкнутый дворик. Сердцем дома считался очаг: три его камня считались священными. Мебели не было: все ацтеки, от рабов до императора, спали на циновках, разложенных на полу. В богатых домах существовали плетеные и деревянные сиденья без ножек, но со спинкой. На них садились, скрестив ноги. Одежду и семейные ценности хранили в плетеных сундуках. Во дворце императора было еще несколько низких столиков и деревянные, богато украшенные ширмы.


Каменные дома знати выделялись размерами и числом комнат, а еще больше наземными и висячими садами. Там росли фруктовые деревья, цветы, пряные травы, были бассейны с рыбками. Удивительнее всего был дворцовый комплекс тлатоани (императора). При нем находился арсенал и мастерские. Имелся вольер, где содержались птицы, и здание, где жили хищные звери и змеи: их кормили мясом людей и животных. Великолепны были дворцовые парки. Тлатоани и знать жили в центре города. Народ жил на окраинах общинами – кальпулли, состоявшими из мастеров, выполнявших один вид работ, и их родственников. Каждый клан селился в отдельном квартале, состоявшим из одноэтажных мазанок, сделанных из прутьев и ила, либо из сырцового кирпича. Жилища большой семьи составляли комплекс; в каждом проживали 2–6 малых семей. Женатая пара занимала постройку из одной-двух комнат. В городе был огромный рынок. Для каждого из товаров было отведено особое место, и товары тщательно проверяли. Денег у ацтеков не было; люди обменивались товарами или платили бобами какао, медными топорами, отрезками материи. Испанцев поразили огороженные уборные: фекалии оттуда вывозили и использовали как удобрения и в кожевенном деле.


Ко времени прихода испанцев Теночтитлан был больше и лучше организован, чем европейские города. Город располагался на острове посреди озера Тескоко. С берегом его связывали три широкие дамбы по числу городских ворот, а посреди города располагался гигантский ритуальный центр. В каждом из четырех кварталов имелся свой храмовый комплекс и здание, где жил глава района. Питьевая вода поступала по акведукту с окрестных гор. В Теночтитлане было построено множество храмов, школ и служебных построек. Все монументальные постройки ацтекские строители, учитывая рыхлость грунта, возводили на длинных, тонких и упругих сваях. Город пересекало шесть больших каналов и множество мелких. По ним сновало множество лодок с людьми и товарами. Дома соединяли навесные мосты. Над домами высились пирамиды храмов, башни и крепости святилищ – все сияющие белизной (ацтеки покрывали каменные здания декоративной штукатуркой).

Одежда и внешность

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология