Читаем Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей полностью

«Я беру большую склизкую ложку каких-то студенистых водорослей или морской травы. Они почти прозрачные и хрустящие. По Прасит поглядывает на меня с ухмылкой. Я думаю, что ем морские огурцы. – Что это? – спрашиваю, проглотив ложку и запив водой. Он закусывает губу. – Они очень полезны тебе. В них много белка. Мы едим их каждую неделю. Местное любимое блюдо.

Я улыбаюсь. – Да, но что это такое? – Он похлопывает себя по животу. – Из рыбы. – Я недоумеваю. – Ты знаешь? Эта часть, – снова похлопывает по животу, – из рыбы. Рыбьи кишки. Я съела рыбьи кишки. Я делаю большой глоток воды. – Вы не едите их в Канаде? – он удивлен. Теперь он подвигает ко мне блюдо с кишками крупного животного. Тут не обманешься, не примешь за экзотические овощи. Это внутренности. Я говорю ему, что я наелась, что я не смогу больше съесть ни кусочка. Он пожимает плечами, – Следующий раз, окей? – Окей, – я смотрю как он отправляет первый кусок в рот. – Из чего они точно? – А, ты хочешь их? – Нет, нет, но что это такое? – Он снова похлопывает живот. – Из коровы, – говорит, и улыбается».[132]

Карен довелось ознакомиться и с другими экзотическими блюдами. Как-то ее накормили жареным голубем, на ее вкус, жестким и с песком. Но она не роптала:

«На самом деле, я должна быть благодарна. Уж лучше голубь, чем деликатесы, что я видела не рынке: живые пчелиные куколки в сотах, вкуснейшие, если их поджарить с чесноком, или еще кусающиеся большие жуки, с ногами, связанными вместе (Вообразите жуков настолько больших, что им связывают ноги). На прошлой неделе они убеждали меня отведать сырые куриные лапки, маринованные с луком в уксусе, но я вежливо отказалась и ускользнула».[133]

Большие жуки, упомянутые Карен, – это манг да, гигантские водяные жуки, размером 5–6 см, но иногда достигающие 12 см. Зажаренные в масле, манг да – популярнейшая тайская снедь. Их продают в пакетиках как чипсы. Не менее популярны жареные цикады. Есть еще гунг ден — танцующие креветки. Крошечных живых креветок насыпают в миску, стоящую посреди стола. Затем их поливают горячими специями; раздраженные креветки скачут по миске. Тут их загребают ложками и едят. Главное, чтобы не выпрыгнули из ложки. Говорят, что вкус этой морской свежести исключительный. В хороших тайских ресторанах гунг ден можно найти, не выезжая в Таиланд.


Цикады, жареные в масле. В Таиланде едят сверчков Gryllus bimaculatus либо, как на фотографии, Acheta domesticus. 2013. Фото: Takeaway. Wikimedia Commons.


Тайцы едят те же фрукты, что индонезийцы – от дуриана и рамбутана до бананов. Из напитков, главный – это чай. Тайцы пьют все виды чая: черный, белый, зеленый, цветочный. Наиболее популярен черный с анисом. Черный чай пьют горячим и холодным. Горячий сладкий чай пьют по утрам. В холодный чай, кроме сахара и специй, добавляют молоко и колотый лед. Его берут на вынос. Получил признание изобретенный в 1980-е гг. на Тайване холодный чай с шариками тапиоки. Его тоже продают на вынос. Из алкогольных напитков очень популярны местные сорта светлого пива. В Таиланде делают и вина как пальмовые, так виноградные, из завезенной из Европы лозы. Из крепких напитков есть местные виски и ром; их пьют умеренно.

8.4. Семья и брак

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология