Затерянные в Шангри-Ла

Нарекесок Лого, который в детстве стал свидетелем этой сцены, объяснил, что их заинтересовала «оболочка» тел чужаков. ОНИ НИКОГДА ПРЕЖДЕ НЕ ВИДЕЛИ ОДЕЖДЫ — ЭКСПЕДИЦИЯ АРЧБОЛДА НЕ ЗАХОДИЛА В ИХ ДЕРЕВНЮ, МЯГКАЯ ВТОРАЯ КОЖА, КОТОРУЮ МОЖНО БЫЛО СНЯТЬ С СЕБЯ, ИХ ПРОСТО ЗАЧАРОВАЛА. А вот что вспоминает другой свидетель, Аи Бага: «Мы подошли поближе, потрогали их одежду и сказали: „Это не глина!“»

Столь же удивительной была для туземцев реакция солдат. Как только мальчику их племени исполнялось четыре года, он не мог обнажаться публично. Даже если гульфик ему не подходил, он все равно его носил. То, что чужакам, вроде Уолтера и других десантников, казалось обнаженностью, для туземцев было самой пристойной одеждой. Гульфик, «хорим», носили во время работы, игр, войны и даже сна. Снимали его только наедине с собой или с женой — для мочеиспускания или секса. Сменить один гульфик на другой мужчина мог только в собственной хижине. «Хорим» в культуре дани считался признаком благопристойности. Мужчина без «хорима» для туземцев был тем же самым, чем голый человек на улице современного города.

Сами того не желая, Уолтер и его люди устроили для туземцев настоящий стриптиз.

Слухи об этом «шоу» быстро распространились по окрестностям. Уже на следующий день из дальних деревень стали приходить люди, которые хотели посмотреть на чужаков. Но Уолтер и другие десантники не спешили раздеваться, так что новые зрители возвращались домой разочарованными. Те же туземцы, которым удалось увидеть голых белых людей, всю жизнь со смехом рассказывали об этом.

ОДЕВШИСЬ, ПАРАШЮТИСТЫ разбили лагерь, обшарили окрестности и собрали весь груз, сброшенный с самолета полковника Импарато «Королева». Десантники искали и пресную воду. Поскольку во фляжках вода кончилась, солдаты на пальцах объяснили туземцам, что им нужно, и те отвели их к источнику, который находился совсем рядом. Уолтер и сержант Дон Руис направились к деревне, но туземцы преградили им путь, ясно показав, что за оградой, которая окружала хижины и внутренние дворы, им будут не рады.

После ужина и дружеского перекура у костра Уолтер организовал дежурство часовых, которые должны были сменяться каждые два часа, хотя никакой угрозы, кроме москитов чудовищного размера и агрессивности, десантники не ощущали. «Туземцы отнеслись к нам дружелюбно, но мы не хотели, чтобы нас застигли врасплох», — написал Уолтер в дневнике. Получив серьезное задание, он был преисполнен энтузиазма и мог в одиночку продежурить всю ночь. «Я слишком возбужден, — написал он. — Долго не мог заснуть».

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ после завтрака Док Булатао принялся обрабатывать раны Деккера. Вот как описала эту сцену в своем дневнике Маргарет: «Шесть часов он обрабатывал инфицированные ожоги сержанта. Процедура была очень долгой и болезненной. Несмотря на осторожность Дока, Деккер сильно страдал — это было видно по его напряженному телу. Его раны были очень серьезными, но он ни разу не пожаловался и не застонал… Никакой анестезии у нас не было — даже виски. Ослабить боль Деккера было нечем».

Маргарет с удивлением и некоторым разочарованием узнала, что туземцы не умеют получать спирт.

Макколлом не мог выдержать страданий своего товарища. Полушутя он предложил «шарахнуть его по голове и отключить хотя бы на несколько часов». Маргарет заметила, что с лейтенанта, который наблюдал за процедурой со стороны, ручьями лился пот.

Процедурой заинтересовался и Вимаюк Вандик, а также целая толпа туземцев, которые внимательно следили за работой доктора. ЖИТЕЛИ УВАМБО УЖЕ СОВСЕМ ОСВОИЛИСЬ С БЕЛЫМИ ЛЮДЬМИ, С КАЖДЫМ ДНЕМ ИХ СТРАХ ОСЛАБЕВАЛ — ИХ УЖЕ НЕ ПУГАЛИ САМОЛЕТЫ, ЛЕТЕВШИЕ НА МАЛОЙ ВЫСОТЕ И СБРАСЫВАВШИЕ ГРУЗЫ ПРЯМО В ДЖУНГЛИ. ОНИ ПРОЧЕСЫВАЛИ ДЖУНГЛИ В ПОИСКАХ ЯЩИКОВ И ПАРАШЮТОВ, А ПОТОМ ДОСТАВЛЯЛИ НАЙДЕННОЕ К ЛАГЕРЮ АМЕРИКАНЦЕВ. Особенно интересовало увиденное одного из мальчишек.

В дневнике Маргарет написала:

«К нам прибежал взволнованный и возбужденный туземец. Он так энергично стал звать за собой мужчин, что мы поняли: произошло что-то необычное. Наши мужчины бросились за ним в джунгли. Расстроенный туземец указал на вершину пятидесятифутового дерева. Там сидел другой туземец с раскрытым парашютом. Он явно собирался спрыгнуть!»

Такой прыжок мог закончиться печально. Американцы испугались, что жители Увамбо обвинят во всем их. После долгих переговоров, криков и жестов молодой человек согласился спуститься. Он отказался от мечты о полете и слез с дерева.