Затерянные в Шангри-Ла

«Восемнадцать тел находились в ужасном состоянии. Большая их часть полностью сгорела во время пожара. В подобных обстоятельствах мы мало что могли для них сделать. Мы были вынуждены надеть противогазы, потому что запах стоял ужасающий. Мне доводилось видеть погибших женщин, но обнаженные женские трупы — это совсем другое. Тела пролежали почти месяц. Когда погребение завершилось, я сделал несколько фотографий разбившегося самолета и могил».

Завершив погребение, Уолтер и его люди воткнули во влажную землю кресты и звезду Давида, повесив на каждый опознавательный жетон. Они работали почти до вечера. Солнце садилось, последние его лучи отражались от горных склонов. На джунгли опустился ночной туман.

Пока десантники хоронили погибших, над ними кружился американский самолет, на борту которого находились два священника — полковник Август Герхард, католический священник из Милуоки, герой войны, удостоенный высшей награды за храбрость, и подполковник Карл Меллберг из Дейтона, штат Огайо, священник-протестант. Один из них прочел и иудейскую молитву в память Белль Наймер и Мэри Ландау.

«Из глубины взываю к Тебе, Господи», — молился отец Герхард, и молитву его по рации слышали на земле у разбитого самолета. Капеллан Корнелиус Уолдо, который сбросил выжившим Библии и молитвенники, позднее признавался журналистам, что «эта сцена была самой глубокой и трогательной из всех, свидетелем которых я был». Маргарет записала в дневнике:

«На самолете проходила самая печальная и трогательная погребальная служба, и мы слышали ее по радио. Мы сидели вокруг рации в полном молчании. Священники на самолете прочли католическую, протестантскую и иудейскую молитвы в память о тех, кто погиб в горах. Мы были потрясены — мы спаслись, тогда как многие погибли. Наши сердца разрывались от боли за них. На одном из белых крестов, установленных в горах, висел жетон брата-близнеца лейтенанта Макколлома. Только смерть смогла разделить их».

Погребальная команда вернулась в лагерь. По пути десантники остановились только для того, чтобы искупаться в ручье. Но без мыла и горячей воды избавиться от запаха тлена было невозможно. Уолтер запросил новую форму, чтобы можно было выбросить ту одежду, в которой десантники занимались похоронами. После бани десантники сели обедать, но Уолтер не мог взять в рот ни крошки.

Той ночью Макколлому ни с кем не хотелось разговаривать. Уолтер, Маргарет и Деккер же проговорили всю ночь — о жизни, смерти, войне и мире. Ближе к утру Деккер сдался и ушел в свою палатку. Уолтер и Маргарет продолжали спорить о политике и войне. «Она была готова сражаться до конца, не прислушиваясь к доводам рассудка, — записал в дневнике Уолтер. — Она упряма до крайности».

И все же эта девушка вызывала у него уважение. «Маргарет — замечательная девушка, — говорил он позже. — У нее есть убеждения и чутье. Она оказалась единственной женщиной в окружении мужчин, и ей приходилось отстаивать свои принципы. Но она никогда бы и не прислушалась к тем, кто попытался бы ей противоречить!»

Волнения этого дня никому не давали уснуть. В конце концов, Рамми заявил, что уже далеко за полночь, и разговоры утихли. В дневнике Уолтер записал: «Пока все не улеглись, успокоиться мы не могли».

ЖИТЕЛИ УВАМБО ВИДЕЛИ, как существа, которых они считали духами, несколько раз уходили на хребет Оги. Туземцы, которые кремировали своих мертвых, сути погребального ритуала не понимали. У них не было собственных религиозных символов, и они не понимали смысла крестов и звезды Давида.