Завоеватели. Как португальцы построили первую мировую империю

Для Албукерка наступил решающий момент. Все главные представители португальской власти в Индии оказались под осадой на реке Мандови, под дождем и вражеским обстрелом. Всем — и капитанам, и простым солдатам и морякам — все тяжелее становилось переносить голод. Они последними словами ругали Албукерка за упрямство, одержимость и тщеславие. Все, что он мог предложить, — это стратегическая идея, которой он страстно желал достичь, воодушевляющие речи и суровая дисциплина. Пожалуй, кризис достиг высшей точки. Албукерк не смог повести людей за собой в Ормузе; ему выказывали недоверие в Кочине; а теперь предпринятая им экспедиция на Гоа обер нулась катастрофой. Для него это был тяжелый момент. Албукерк «заперся в каюте, смотрел на небо и молился». Всего лишь небольшая группа полностью поддерживала губернатора. Племянник Албукерка Антониу ди Норонья сыграл важную роль посредника между несдержанным командиром и его возмущенными капитанами, всячески стараясь сглаживать конфликты.

Между тем в своем дворце в Гоа Адиль-шах внимательно выслушивал перебежчиков, рассказывающих о плачевном состоянии врагов. Он хотел проверить, действительно ли слова этих людей правдивы. Что, если они просто говорят то, что хочет услышать новый господин? Между тем Адильшах придумал новый способ сломить непокорного противника. В июне — более точная дата неизвестна — к «Флор де ла Мар» под белым флагом подплыло судно, нагруженное продуктами — мешки с рисом, курица, инжир, овощи. Отправили шлюпку, чтобы разведать, что означают эти подношения. Оказалось, шах велел передать, что хочет выиграть войну честно, а не изматывать врага голодом. Оставив посланца ждать, Албукерк придумал собственный ответ на эту уловку. Он приказал разрубить бочку надвое и наполнить вином. Скудный запас галет также вынесли из кладовой и сложили в ведра. Группе моряков было велено расположиться на палубе, принять довольный вид, петь и веселиться. Когда посланца наконец пустили на борт, где взгляду его представилась картина довольства и изобилия, Албукерк холодно велел забирать еду, заявив, что ее у них много. А пока не будет возвращен Гоа, на мир рассчитывать не приходится. Возможно, Адиль-шах пришел к заключению, что дезертиры солгали, или разгадал хитрость Албукерка. Должно быть, португальцы бормотали себе под нос страшные ругательства, наблюдая, как еду увозят. Между тем продолжались обстрелы.

Албукерк понимал, что в планы Адиль-шаха не входит надолго задерживаться в Гоа. В его королевстве есть много других дел и угроз, требующих его внимания. Албукерк рассчитывал, что шах не выдержит первым. А пока, чтобы поднять боевой дух своих людей, он предложил напасть на пушки врагов и уничтожить их. Однако фидальго встретили предложение без энтузиазма. Заручиться их согласием оказалось нелегко. Выведенный из себя, Албукерк решил все же осуществить задуманное: «Я ваш губернатор. С Божьей помощью, я сойду на берег у Пангима с королевским флагом…Когда вернусь на борт, прикажу людям Тимоджи дуть в трубы. Хотите — идите со мной, хотите — оставайтесь». В результате в этой вылазке решили принять участие все.

Флотилия Тимоджи, состоявшая из плоскодонных лодок, удобных для хождения по реке, сыграла особенно важную роль в этой высадке. Перед рассветом португальцы атаковали пушки перед фортом, обратили не ожидавших нападения врагов в бегство и ушли вместе с пушками и запасом продовольствия. Пушки на противоположном берегу тоже заставили замолчать. Уже наступил вечер, когда Адиль отправил своих людей в контратаку. Но к тому времени португальцы благополучно возвратились на борт.