Завтра 3.0. Трансакционные издержки и экономика совместного использования

Следовательно, мир Завтрашнего дня 3.0 грозит нам глубокими потрясениями и глобальными подрывами в функционировании экономики. Один из видов подрыва, который называют сальтацией, несет с собой в основном положительные (но не только) последствия, потому что институциональные и правовые предпосылки для развития бедных стран больше не будут необходимы. Даже страна с коррумпированными правительством и полицией, с рудиментарными банками и неполноценными рынками капитала получит благодаря программному обеспечению возможность «перепрыгнуть» через долгий процесс экономического развития и перейти к предоставлению полезных услуг[81]. Еще один вид подрыва, который мы можем назвать сепарацией, разделением, характеризуется преимущественно отрицательными последствиями, потому что в процессе развития кто-то неизбежно уйдет вперед, а кто-то безнадежно отстанет, в большинстве случаев не по своей вине, и получит в богатых странах мира статус граждан второго сорта.

Далее мы рассмотрим каждый из этих видов подрыва и их возможные последствия. Но прежде чем перейти к проблемам будущего, сделаем шаг назад и познакомимся с историей вопроса.

Подрыв: экономическая революция

Две великие экономические революции прошлого – неолитическая и промышленная – разрушили культурные традиции и идентичности, на протяжении столетий и тысячелетий использовавшиеся людьми для организации социальной жизни. В результате первой из них идентичности охотников и собирателей были вытеснены специфическими профессиональными индентификациями, как правило, передающимися по наследству. Членов семьи кузнецов звали «Смитами», торговцев – «Монгерами», бочкарей – «Куперами», свечников – «Чандлерами» и т. д.

1840-е годы стали в Европе временем великих разрушений и потрясений, а превращение в товары продуктов, в прошлом производившихся ремесленниками или домашними хозяйствами, означало, что теперь основные средства существования могли приобретаться главным образом за деньги. На начальных этапах промышленной революции были разрушены многие традиционные системы распределения товаров и услуг, а создание новых шло не совсем гладко. В это время впервые стало возможным представление, в соответствии с которым рабочие места людей противоположны их идентичностям, их личностям. Превращение труда в товар привело к тому, что идея труда как такового отделилась от своего носителя – работника. Весьма пессимистически воспринял это разделение Карл Маркс, утверждавший, что в результате возникает нечто, что сегодня мы называем «торговлей людьми».

[Отчуждение труда заключается] в том, что труд является для рабочего чем-то внешним, не принадлежащим к его сущности… У себя он тогда, когда он не работает, а когда он работает, он уже не у себя. В силу этого труд его не добровольный, а вынужденный, это – принудительный труд. Это не удовлетворение потребности в труде, а только средство для удовлетворения всяких других потребностей, но не потребности в труде. Отчужденность труда ясно сказывается в том, что, как только прекращается физическое или иное принуждение к труду, от труда бегут, как от чумы. Внешний труд, труд, в процессе которого человек себя отчуждает, есть принесение себя в жертву, самоистязание…

В результате получается такое положение, что человек (рабочий) чувствует себя свободно действующим только при выполнении своих животных функций – при еде, питье, в половом акте, в лучшем случае еще расположась у себя в жилище, украшая себя и т. д., – а в своих человеческих функциях он чувствует себя только лишь животным (Marx, 1844, p. 30; Маркс, 1974, с. 90–91).