Завтрак для души. Мудрые истории, которые дадут вашим мечтам новые крылья

Она не успела додумать мысль, как старый муж сказал, что купил собаку за триста тысяч рублей. Да, он выследил художника, который романтично гулял по весенней аллее. Разговорился с ним. И предложил продать собаку. Сначала за сто тысяч. Но художник сказал, что это же его друг. Самый верный и самый лучший. Он его еще щенком взял. И столько вложил!

Кормил, гулял, лечил. Посмотрите, какая упитанная собака. И какой ошейник хороший. Собака послушная, преданная. Поэтому сто тысяч очень мало. Давайте договариваться.

Художник подумал, что толстяк сумасшедший. Ненормальный миллионер, как в кино. Он долго торговался и успешно продал своего друга за триста тысяч рублей. Потому что деньги очень нужны. За такие деньги можно прекрасно отдохнуть на море пару раз…

Женщина все это слушала и бледнела. А муж вздохнул и пошел делать собаке постельку и готовить еду. Джек лежал на ковре, смотрел на знакомую ему женщину коричневыми печальными глазами. Все было ясно и понятно. Старую собаку продали за хорошие деньги. Ужасное везение. Просто ужасное.

Но все могло кончиться еще хуже. Потому что предатель всех и всегда продает и предает. А так – жена поплакала и осталась дома. Она любила мужа. Просто затмение нашло, так бывает. И Джек теперь живет с ними, очень хорошо живет. Радуется, когда приходят внуки, играют с ним, гладят и чешут за ухом… Он привык. И смог пережить предательство.

А триста тысяч – это большие деньги. Предают и за меньшие суммы. Иногда и бесплатно – особенно старых и слабых. Все понятно в этой истории. И ясно, что объяснил муж своей жене. Он был не глуп, этот муж. И любил жену. Он вообще мог любить. А это, знаете, довольно редкое качество…

<p>Разноцветные ягодки</p>

Мужчина средних лет шел по большому магазину. Седеющий крупный мужчина в дорогом пальто. Он только что совещание закончил, заехал купить к ужину готовую еду. Кафе не любил, стеснялся есть на людях почему-то. Хотя был директором завода.

Он шел с корзинкой и думал не о работе. О сестре. Сестра заболела. Написала ему коротко, они редко общались. Только по телефону. Пути разошлись. И жили тридцать лет в разных городах. За десять тысяч километров друг от друга…

У сестры Оли своя жизнь. У него – своя. Жизнь холостяка, увлеченного работой. Нет, девушки были, конечно. Но семья не сложилась.

Георгий отправил сестре деньги. Он всегда отправлял деньги, когда переживал о ком-то. И сейчас думал: надо бы цветы, что ли, заказать в доставке. Женщины любят цветы. Но очень больному человеку цветы могут испортить настроение. Как намек, понимаете? На венок.

У сестры Оли своя жизнь. И эта жизнь кончается…

И тут он услышал тоненький детский голосок: «Мама, ягодки! Ягодки!»

На прилавке посреди огромного зала лежали навалом прозрачные пластиковые коробочки. А в коробочках голубика, малина, клубника…

Зима на улице лютует. Северный мрачный город укрыт снегом. Вьюга, тьма…

А в светлом зале стоит крохотная девочка с белыми волосами, тощенькая косица заплетена. Ручками водит над разноцветными ягодками в контейнерах. Большие голубые глаза сияют от восторга. «Ягодки! Мама, ягодки!»

А молодая мама, тоже белобрысенькая под вязаной шапкой, в старом пуховичке и в сапожках-валенках китайских чуть не плачет. Смотрит на чудовищные цифры на ценнике. И шепчет дочке: «Я потом куплю, Олечка! Когда денежки дадут. Мы придем снова, и я куплю!»

Девочка ничего и не просит. Она восхищается. Просто делится восторгом от любования ягодками. И Георгию тоже показала: «Ягодки! Много! Смотри, как много!»

Много. Только если нет денег, тебе от многого и малости не дадут. Ягодки стоят очень дорого!

И Георгий улыбнулся девочке невольно. И вмиг пронеслись воспоминания: как с сестрой Олечкой они собирали голубику на даче. В детские корзиночки клали ягодку за ягодкой. И Олечка была беленькая, такая же крохотная, голубоглазая… Ни одной ягодки не съела. Все в лукошечко складывала.

А потом подала ему, когда домой шли. «Кушай, Гелочка! Мне не жалко, это тебе ягодки! Кушай!» Все, что собрала, ему протянула. Все, чем владела.

И сердце сжалось, появился комок в горле, в носу защипало… Георгий испугался, что расплачется. Начал хватать коробки с ягодами и складывать в корзину.

Нараспев говорил он, как медведь в сказке: «А вот сейчас мы возьмем эти ягодки для девочки Олечки! Если ее мама разрешит. Возьмем сколько хотим и в корзину сложим! Это же прислали девочке Олечке из волшебного леса, это для нее ягодки!»

Георгий плел эту чушь, чтобы не заплакать. И девочка стала смеяться от радости. Она так и думала, что эти ягодки для нее. В три года иногда так думаешь, когда видишь что-то восхитительное…

Мама отказывалась стойко, но не выдержала. До того Георгий походил на добродушного медведя. И мама тоже стала смеяться. В глубине души она тоже немножко думала, что ягодки – для Олечки. Для них. Маме было двадцать два года. И она еще верила в чудеса…