Завтрак для души. Мудрые истории, которые дадут вашим мечтам новые крылья

Женщина поняла вдруг, что улучшать ситуацию невозможно. Что она потом стала предпринимать, как справлялась – отдельная история. Долгая и хорошая. Но началось все с попытки починить то, что погибло и износилось, превратилось в тлен и прах.

Жизнь иногда учит лучше психологов. Хотя тоже не дает советов. Только наглядные примеры, которые мы не всегда замечаем…

<p>О плохом и хорошем</p>

В маленьком магазинчике возле рынка продаются пижамки.

Очень простые и дешевые. Триста рублей и пятьсот – совсем недорого. А вещи из хлопка, мягкие, приятные. После стирки не превращаются в тряпку.

Эти хорошие вещи продает хорошая девушка. Плотненькая такая, крепко сбитая, невысокая, компактная. Она пышет здоровьем, румяное свежее лицо, блестящие здоровые волосы, белые зубки. Часто улыбается, говорит приятным бодрым голосом. И моментально обслуживает.

Одно удовольствие зайти и купить еще пижаму. И люди часто заходят.

Но однажды я зайти не могла. У входа в крошечный магазинчик вещи висят: панамы и платки. На пороге стояла костистая большая пожилая женщина. Она перегородила вход. Разговаривала с хозяйкой магазинчика, с этой плотненькой жизнерадостной девушкой. И мяла в руках панаму. Жестоко мяла. Измяла, другую взяла. И все говорит и говорит.

Отлично слышно, что она говорит. Я поодаль стояла, ждала, когда освободится вход.

«Кладбище», «могила», «анализы», «болезнь», «умер в мучениях», «умерла», «убили его», «безнадежно» – разные истории рассказывала эта крупная старуха. Уж извините, но это русское слово. Это была именно старуха. Она говорила, не сводя глаз с девочки, которая сначала улыбалась. Но потом улыбка исчезла. Ведь нельзя улыбаться, когда о таких вещах речь.

Улыбка исчезла. Выражение лица изменилось. На нем появились тоска и страх. Да, страх. Но отойти девочка не могла. Это невежливо. Надо обслужить покупательницу. И вообще – пожилой человек. Надо слушать.

Но слушать было невыносимо. Пожилая женщина переходила от одной истории к другой. И все они изобиловали натуралистическими подробностями. Все истории были о смерти, о болезни, о безнадежности. Рассказывались же они с упоением. С наслаждением. И панамы мялись в руках одна за другой…

Девочка сникала на глазах. Она сгорбилась, уменьшилась, из нее словно воздух выпустили. А старуха все говорила и говорила. И на глазах распрямлялась, увеличивалась. Нависала над девочкой…

Я спросила вежливо: «Нельзя ли мне продать пижаму? Можно я зайду внутрь и выберу?»

Рассказчица мрачно посмотрела, ответила: «Я выбираю! Видите же, меня обслуживают! Хотя все панамы дрянные. Тут все дрянь, дешевка. Еще сто рублей ломит за эту шапку. Да я даром ее не возьму! Чтоб вам провалиться!» Покупательница насадила панаму на крючок в стене, как жука. И пошла к другому магазинчику. Видно было, что настроение у нее отличное. Она здорово приободрилась.

А девочке стало плохо. Наверное, голову напекло, жарко, а она долго стояла на пороге. Может, и правильно стояла – страшная женщина не вошла внутрь магазина. Подкрепилась на пороге, так сказать.

Внутри было прохладно, приятные сумерки. Милые пижамки развешаны аккуратно. Младенческие ползунки и конвертики. Разноцветные полотенца… И дышалось легко. Пахло чем-то похожим на детскую смесь. Девочка порозовела и выбрала мне самую красивую пижаму. И хотела сделать скидку. Но какая скидка, если и так все дешево?

Девочка задумчиво спросила: «Вот зачем люди рассказывают только плохое?». Это был риторический вопрос. Но некоторые просто люди так питаются, вот и все. И лучше бы они не заходили к нам в дом. Или в нашу жизнь. Оставались бы за порогом. Или шли мимо…

<p>Наказание неизбежно</p>

Люди совершают зло, низости, предают – и ничего с ними не случается.

Их не наказывают. Значит, нет наказания за зло. Это просто обман и иллюзия – дескать, зло наказуемо. Прекрасно они живут, злые! Нет никаких правил.

Так часто говорят мыслящие люди. Но это неверное утверждение. Правила есть.

Это правила этики. Мы их знаем от рождения. Может, еще до рождения они нам известны. Нас предупредили, нам дали с ними ознакомиться. Нравственное чувство – внутри нас, так считал Кант. И мы знаем, что можно делать, чего нельзя…

Но соблюдать их или нет – наше личное дело. Это свобода воли.

Внутри у нас вставлен предохранитель, индикатор – совесть. Если правила нарушать постоянно или один раз сильно нарушить, предохранитель сгорит. Индикатор перестанет работать. И человек перестанет отличать добро от зла. Красный свет от зеленого.

Правила этики – как правила дорожного движения.

Можно нарушать, если поблизости нет «гаишников». Тех, кто следит за порядком и наказывает. Если ангелов рядом нет. А их рядом с низким человеком обычно нет.

Можно ехать на красный. Или дорогу переходить. Можно садиться за руль в нетрезвом виде. Можно всех подрезать и обгонять по обочине. Сколько таких водителей мы видели! И ничего с ними не случается.

До поры до времени. Это действительно так.

Я несколько раз в жизни переходила дорогу на красный. Задумавшись (что меня не оправдывает). И ничего не случилось! Никто меня не переехал и не наказал.