Здравствуй, брат, умри

Вышел к пруду. Все тихо. Медленно двинул вокруг. Зверей не видно. Так оно и должно быть: мамка таскает щенят, волк охраняет новое логово, все правильно. Главное, чтобы всех не успела перетаскать, колючка.

Я приблизился к норе. Возле нее воняло еще сильнее, так воняло, что не дышалось, вонь такой густоты, что между волосами застревала, все время хотелось потрясти головой.

Нора широкая — хорошо. Можно легко пролезть. Надеюсь только, что лезть не придется, это опасно — заберешься внутрь, а эти снаружи тебя за пятки. Вообще выщучивать щенят из земли просто. Надо прыгать над норой, с потолка будет осыпаться песок, щенки испугаются и полезут наружу, тут их и надо хватать. Для этого у меня тоже все припасено, сплетенная сетка, лукошко, в сетку запутаю, в лукошко положу, я человек опытный.

Заглянул внутрь. Темно, ничего не видно.

— Начнем, — сказал я.

Хромой тогда тоже сказал «начнем», кстати.

Я определил примерно, куда должна была под землей протягиваться нора, взобрался на холмик у сосны и стал прыгать. Сильно, стараясь, чтобы там, под ногами, стало страшно.

Прыгал минут пять, но волчата не показались. Плохо. Придется ползти. Можно попробовать прокопаться сверху, но лопаты у меня нет.

Я вернулся к входу. Лезть под землю не хотелось, но по-другому нельзя, видимо, только эксгумация. Я шагнул к норе. И тут же из нее показался волк. Бирюк. Тот самый. Толстый дурень. Странно. Ненормально. Он должен был сторожить волчат в запасном логове… Он сторожит, хозяйка таскает, так всегда было, всегда, и никаких проблем…

Но в этот раз почему-то все поменялось. Может, из-за того, что волки тоже ненормальные сделались…

Волк тут же кинулся на меня. И я кинулся на него, мозг не успел сработать, я просто прыгнул на волка и закричал. Так страшно, как только мог. Волк на мгновение потерялся, этого мне хватило, чтобы подлететь к ближайшей сосне, подтянуться и залезть на ветку.

Волк подбежал.

— Вон пошел! — крикнул я. — Вон!

Волк не уходил.

Я плюнул в него, не знаю с чего, так — вдруг убежит? Не убежал.

Из норы послышался писк. Волк рявкнул. Грозно. Ну, он так думал, что грозно, щенки привыкли к серьезной мамке, на рычание своего родителя они плевали.

То есть плевал. Из норы появился один.

Волк рыкнул на него снова, щенок прижался к земле, но с места не двинулся. Волк прыгнул, попытался цапнуть меня за ногу. Не достал. Оно и понятно, черники надо меньше с утра жрать…

— Уходи! — крикнул я. — Пошел!

Нет, этот не уйдет. Толстый, но упрямый. Жаль.

Я достал кресало, высек огонь, подпалил еловую лапу, швырнул в волка. Тот вильнул в сторону. Хотел еще поджечь пару лап, однако вовремя передумал — дерево, на котором я сидел, тоже могло успешно загореться, и я бы поджарил сам себя. Ну, или бы мне пришлось прыгать в объятия этого негостеприимного хищника.

А волк взбесился будто. Прыгал, пытался цапнуть дерево зубами, безумствовал, одним словом. Нет, определенно дурак. Толстый глупый дурак. Он меня просто вынудил. Что оставалось делать? Я достал из-за спины огнестрел.

— Может, уйдешь все-таки? — спросил я на всякий случай.

Волк уходить не собирался. Вместо этого он опять скаканул. Видимо, скопил ярости побольше. Взлетел высоко и пасть тоже раскрыл широко. В нее, эту пасть, я и выстрелил.

Жаль.

Конечно, если бы я попал дробью в бок, это волку особо не повредило бы. Эффект же попадания в пасть был разрушительный. Из волчьих ушей вылетели красные ошметки, зверь мешком хлюпнулся на землю и больше не пошевелился. Я быстро соскочил вниз.

Надо спешить, волчица вот-вот должна показаться, вряд ли запасное логово далеко… Я достал из рюкзака лукошко. Плел весь вечер. Лукошко с крышкой, специальное такое. Перешагнул через волка, опустился на коленки перед щенком. Он как стоял, так и продолжал стоять, хвостом вертел только. Совсем еще маленький, ничего не понимает, это хорошо. Теперь его отцом и его мамкой буду я. Ха-ха.

— Иди сюда, — сказал я как можно ласковее.

Надо быть ласковым, особенно поначалу, волк должен чувствовать добро.

Я протянул к нему руку, он шарахнулся в сторону. От руки пахло порохом, дурной запах.

— Пойдем со мной, Волк, — сказал я.

Щенок пошевелил ушами, заскулил и посмотрел за мое плечо.

И я понял. Перехватил огнестрел поплотнее и медленно, очень медленно обернулся. Волчица стояла рядом. Шагов пять, не больше. Подкралась, значит.

Ствол был направлен прямо ей в лоб. Я мог выстрелить. Легко. Потому что если она двинется, шансов у меня не останется.

Наверное, она это тоже поняла. Маленькая, злобная волчица. У которой я разорил гнездо. Разрушил семью.

Волчица смотрела на меня, ее зрачки играли, то сужаясь в точки, то расправляясь в черные кругляки, хвост прижимался к земле, уши лежали на спине, она решала — нападать или уйти. И мне почему-то казалось, что она все-таки прыгнет.

Надо стрелять. Надо стрелять сейчас, поскольку, когда она прыгнет, выстрелить я уже не успею. Палец мой прилип к спусковому крючку, я ждал. Решил про себя, что досчитаю до пяти. Если до пяти она не убежит, я пальну.

Раз.