Зеленый

– Во-первых, я тянул время. Милиция должна была появиться с минуты на минуту. Во-вторых, преступник зафиксировал полученную от меня сумму. Ну а в-третьих, вы получили образец его почерка. Разве это было не разумно?

Маленький ювелир бросил на прокурора взгляд, исполненный достоинства: «Ну, не молодец ли я?» Обвинитель воздержался от комментариев и предпочел вопрос:

– Ну а как вы удостоверились в его личности?

– Да никак, – развел руками ювелир. – Паспорта у него на руках не было, а его данные, оставленные в расписке, – Иванов Иван Иванович, очевидно, были ложными. Но разве у меня был выход? Ко всему прочему, этот тип наврал мне про сломанную руку и расписку написал левой рукой весьма корявым почерком.

– Итак, милиция приехала…

– Милиция приехала, когда на руках у меня остались часы и расписка. Преступника и след простыл…

– У защитника есть вопросы?

– Да, ваша честь. – Елизавета повернулась к свидетелю. – Вы не находите, что подсудимый по данному делу отличается незаурядной внешностью?

Ювелир оторопел от неожиданного вопроса и в недоумении уставился на судью. Однако тот, по всей видимости, был удивлен ничуть не меньше свидетеля, поэтому позволил защитнику продолжить допрос.

– На самом деле у него невероятно мужественное лицо, широкие плечи и мощный торс. Вы согласны? – в голосе защитника слышалось искреннее восхищение. Похоже, ей нравился ее клиент.

– Боюсь, я не совсем понимаю, что вы от меня хотите, – пробормотал ювелир.

– Ну, назовите сами какие-нибудь яркие, отличительные признаки его внешности, – предложила Дубровская.

– Так нет таких, – проговорил маленький человечек, в котором в эту минуту взыграло его мужское эго. – Обыкновенная внешность, среднее телосложение, лицо… губы. Ничего примечательного!

– Ну, будьте же справедливы! – искренне огорчилась Елизавета.

Но ювелир вовсе не стремился быть объективным.

– Ничего особенного, по-моему. Встречу такого на улице, пройду мимо, даже не обратив внимания.

– Так-таки и пройдете?

– Абсолютно, так и поступлю, – фыркнул человечек.

– Ну, если вы так утверждаете, – разочарованно произнесла чокнутая адвокатесса и, внезапно изменив тон, спросила: – А на предварительном следствии вы участвовали в опознании подсудимого?

Ювелир замялся:

– Ну, да! Мне представили трех человек, в числе которых я и опознал своего посетителя.

– Легко узнали?

– Да уж, не особо задумывался.

– Глядите-ка, в протоколе записано следующее: «Опознаю человека, стоящего в центре, по характерным признакам его внешности: форме лица, глазам голубого цвета и телосложению». Правильно записано?

Маленький ювелир пожал плечами:

– Ну, если следователь записал, стало быть, правильно.

– А теперь ответьте на вопрос: как же вы сумели узнать человека ничем не примечательной внешности, обычной комплекции, да еще и по глазам, которых вы уж никак не могли увидеть. Вы не забыли случайно про темные солнечные очки?

Ювелир озадаченно тер макушку…

– Да, я проводил исследование почерка подсудимого, – докладывал суду пожилой мужчина с клиновидной бородкой. – На экспертизу была представлена расписка из ювелирного магазина, свободные и экспериментальные образцы почерка подсудимого.

– Свободные – это… – изобразил непонимание прокурор.

– А! Да это просто, – пояснил эксперт. – Я исследовал заявление о приеме на работу, написанное рукой подсудимого. Это, как вы уже поняли, свободный образец. Подсудимый писал, не думая, что его почерк будут исследовать. А экспериментальные образцы были выполнены им уже в ходе предварительного следствия.

– К каким же выводам вы пришли?

– Расписка из ювелирного магазина выполнена не в обычной для подсудимого манере. Есть основания полагать, что он осознанно старался изменить свой почерк.

– Директор магазина говорил, что он писал левой рукой.

– Да, так оно и было. Вот, смотрите: в ходе предварительного расследования мы получили экспериментальные образцы почерка подсудимого, выполненные левой рукой. Я изучил отдельные элементы букв, наклон письма, выработанность почерка…

Прокурор взглянул на подсудимого. Но тот к исследованию убийственной для него улики относился равнодушно.

– …Элементы нескольких букв совпадают. Кроме того, в образцах и в расписке имеются орфографические ошибки в словах «шестьдесят» и «соответственно», отсутствуют знаки препинания, кроме, разумеется, точек. Это, согласитесь, о многом говорит…

– Вопросы защитника?

– Это ужасно! – сказала, поднимаясь со своего места, Дубровская. Она казалась расстроенной. – Так вы говорите о стопроцентном совпадении почерков на расписке и экспериментальных образцах?!

– Ну, про сто процентов я не говорил, – скромно заметил эксперт.

– Не говорили? – удивилась Лиза. – Ну, так на девяносто процентов можно положиться на вашу уверенность?

– Я думаю, число все-таки ниже, – заколебался графолог. – Видите ли, текст выполнен левой рукой, и есть объективные сложности…

– Семьдесят процентов?

– Я думаю, около того, – неохотно сообщил эксперт, упорно игнорируя суровый взгляд прокурора.