Земля обетованная...

Со дня визита Ионаса в киббуц новый управляющий Арье Херсон резко изменил свое отношение к Хаиму Волдитеру. Он тут же предложил ему перейти на более легкую и чистую работу, освободил от дежурства по ночам в коровнике, разрешил отлучаться из киббуца, если у него возникнет в этом надобность… Но Хаим отклонил все эти подачки и продолжал трудиться наравне со всеми киббуцниками. Единственная просьба, с которой он обратился к Арье Херсону, состояла в том, чтобы ему разрешили в свободное время навещать могилы Ойи и сына.

— Конечно, конечно! О чем разговор, хавэр Хаим?! Ваше право, пожалуйста!

В тот же день Хаим еще попросил, чтобы ему разрешили переселиться в комнату Эзры. И единственная вещь, которую он взял с собой, была косынка Ойи. Он хранил ее так же бережно, как некогда Эзра свои большие круглые часы, так же, как Эзра, на досуге уединялся и, подолгу перебирая в руках косынку, вспоминал шаг за шагом короткую жизнь, прожитую со своей любимой.

Киббуцники с удивлением и уважением наблюдали за поведением Хаима и сочувствовали ему, однако он ни с кем из них не сближался. Впрочем, исключением был лишь киббуцник Моисей, или, как некоторые звали его, Моше. Работал он шофером на грузовике и часто вместе с Хаимом ездил в Тель-Авив или Иерусалим. Родом он был из Одессы и как истый одессит отличался общительностью и остроумием. Без устали сыпал он шутками и россказнями о событиях своей жизни. Слушая его, Хаим невольно оживлялся, отвлекался от постоянно гнетущих его мыслей, вспоминал и свой край — Бессарабию, отца. Все чаще и чаще вспоминал он и своего друга Илюшку Томова.

В Иерусалиме жила тетушка Моисея, к которой тот часто заглядывал в гости после сдачи молочных продуктов на сыроваренную фабрику.

— Масейка! — обычно по-русски говорила ему тетушка Дора, пожилая, но еще бодрая женщина. — Жаркое с картошечкой ты скушаешь здесь… И не быть мне твоей теткой, если хоть кусочек останется, ты слышишь, Масейка?! А этот сверточек возьмешь с собой. Я же знаю, что в вашем киббуце флуден[147] валяется под ногами, как мусор. Но ты все-таки сверточек возьмешь!..

И частенько Моисей, вернувшись в киббуц, в тот же вечер заходил с подарками своей тетушки к Хаиму и Эзре, за кружкой чая заводил беседу, незаметно переводи разговор со всякого рода шуток и прибауток на более серьезные темы.

— В мире столько несправедливостей, сколько в навозной куче бактерий, — говорил он. — И если мы все замкнемся в себе, будем безропотно гнуть шеи, то превратимся в навоз… А кому от этого польза? Только тем, у кого кошельки и без того набиты деньгами!..

Хаим настороженно прислушивался к таким рассуждениям шофера Моисея. В устах балагура-одессита они казались неожиданными. Хаиму было ясно, что Моисей чего-то не договаривает, но почему? Потому ли, что не уверен в нем, Хаиме, боится довериться ему, или… или провоцирует на откровенность. «Кто его знает? — размышлял Хаим. — Может, тоже из шайки этих Ионасов и Штернов?..»

Опасения Хаима были напрасны, и вскоре он убедился в этом. Заболел напарник Хаима, с которым он ездил на грузовой машине. Хаим обратился к Арье Херсону с просьбой назначить Эзру вместо заболевшего.

— О чем разговор, хавэр Хаим! — подобострастно ответил Арье. — И не цацкайся с ним! Пусть он за тебя поработает. Ничего с ним не станет! И от военной подготовки мы его освободим. Все равно никакого толку… Оружие ведь ему нельзя доверить. Чего доброго, еще начнет по дурости стрелять в своих!..

Так Эзра начал вместе с Хаимом и Моисеем ездить в город. Во время очередного рейса Моисей уговорил своих друзей заехать на часок к его тетушке Доре. Жила она недалеко от отеля «Царь Давид» и где-то поблизости торговала газированной водой. Дома ее не оказалось, но ключ от квартиры лежал в условленном месте. Открыв дверь, Моисей провел своих спутников через узкую и темную прихожую в маленькую комнатушку, плотно заставленную старой мебелью.

— Побудьте тут, — сказал он, — а я ненадолго смотаюсь в одно местечко. Не успеете дух перевести, как буду обратно. Но если за это время придет моя тетушка Двойра, или просто тетя Дора, то можете быть уверены — она вас не испугается: принимать гостей ей не впервые… А то, что ты, Хаим, говоришь по-русски, доставит ей гораздо большее удовольствие, чем если бы сам бог спустился на землю. Серьезно, серьезно. Мы же коренные одесситы! Так что чувствуйте себя, как дома, и… не забывайте, что вы в гостях.

Почти вслед за его уходом пришла тетя Дора. И действительно, ее нисколько не удивило присутствие в комнате незнакомых людей. Напротив, уже с порога, приветливо улыбаясь, она заговорила так, словно перед этим только на минуту оставила гостей.

— Я уже знаю, что тут есть хавэр с России! — произнесла она по-русски с легким украинским акцентом. — Что, не угадала?

Хаим, поклонившись, подтвердил, что и в самом деле он приехал из Бессарабии и говорит по-русски.