Земля Владимирская

Андрей Боголюбский, став во второй половине XII в. владимиро-суздальским князем, вёл упорную борьбу с боярством Ростова и Суздаля, добивался у бояр признания своей единой власти, стремился подчинить себе другие русские земли, чтобы объединить их в одном государстве. Ему удалось поставить в зависимость от Владимира Ростов, Суздаль, Муром, Рязань, Смоленск, Полоцк, некоторые другие города, а в Великом Новгороде он фактически держал своих ставленников. Именно благодаря Андрею Боголюбскому Владимир стал неоспоримым политическим центром русских земель, в нём проводились общерусские съезды князей, составлялся общерусский летописный свод.

Андрей Боголюбский неизменно стремился проводить политику объединения разрозненных русских княжеств, вёл решительную борьбу со старым боярством за создание единого и сильного русского государства. Крупное феодальное боярство стремилось к независимости и самостоятельности, вело разорительные междоусобные войны. Бояре и князья захватывали земли у свободных славянских общинников-смердов, притесняли население городов, ставших центрами ремесла и торговли. Городское и сельское население поддерживало идею единства русского народа и необходимости сильной централизованной власти, к реализации этой идеи стремился князь Андрей Боголюбский. Он мечтал о единовластии, полном подчинении ему всех удельных князей. Самовластная политика Андрея Боголюбского встречала резкое сопротивление боярской знати.

Обладая многими достоинствами, Андрей Боголюбский всю свою жизнь страдал от греха гордыни, определившего непривлекательные черты его характера. Он хотел везде быть только первым и славным. Не любил подчиняться чужой воле (в том числе и своего отца), был редкостно своевольным, мог быть временами очень жестоким и самовластным, истово не любил иноверцев, особенно (как и Владимир Мономах) – иудеев, стремился во всех делах к единоличной власти, не терпел критики своих решений, стремился иметь только послушных его воле подчиненных и слуг, не умел слушать и уважать мнение других людей, тем более менее родовитых, но более опытных и грамотных, чем он, окружал себя помощниками только по принципу личной верности ему, без должного учета их деловых качеств. Он сполна не осознавал, что под внешним прикрытием покорности и верности ему могут в людях крыться корысть, ограниченность знаний и опыта, способность изменить ему при условии обретения материальных и иных выгод у нового патрона.