Жанна д`Арк

Это сообщение производит двойственное впечатление. С одной стороны, благодаря хронологической близости описываемому событию, некоторым реалиям и общему уверенному тону оно кажется вполне достоверным, и можно понять тех историков (в частности, А. Дюнана и Э. Люсай-Смита), которые изображали «свидание в Шиноне», следуя тексту ларошельской хроники. С другой — обращает на себя внимание типично фольклорный мотив «троекратного испытания», который наводит на мысль о том, что перед нами — исторический анекдот, построенный по канонам этого жанра. Во всяком случае версия «Записок» является совершенно изолированной, и ничто во всем гигантском своде источников по истории Жанны д'Арк не подтверждает ее ни прямо, ни косвенно. [11]Более того, этой версии противостоит не только вся остальная летописная традиция, но, как мы увидим ниже, и показания самой Жанны.

Перейдем к показаниям свидетелей на процессе реабилитации. Об обстоятельствах первой встречи дофина с Жанной говорили семь человек, но лишь двое из них были ее очевидцами — один из ближайших советников дофина Рауль де Гокур, занимавший в 1429 г. должности первого камергера двора, коменданта Шинонского замка и орлеанского губернатора (бальи), а также королевский медик Реньо Тьерри. Их показания представляют несомненно наибольший интерес, и мы приведем их полностью.

Рауль де Гокур: «Я находился в Шиноне, когда она прибыла туда, и видел, как она предстала перед его королевским величеством со смирением и простотой, подобно бедной пастушке. Я слышал ее слова, обращенные к королю: „Светлейший сеньор дофин, меня послал бог, дабы помочь вам и вашему королевству“. Увидев и выслушав ее, король, чтобы быть лучше осведомленным о том, кто она такая, распорядился передать ее под надзор Гилъома Белье, своего дворецкого, бальи Труа и моего наместника в Шиноне, чья супруга была известна своим благочестием» (D, I, 326).

В этом свидетельстве, исходящем от очень осведомленного человека, мы не только не находим подтверждение версии испытания Жанны и опознания дофина, но и вообще не обнаруживаем ничего, что говорило бы о впечатлении, которое она произвела на Карла. Аудиенция в изображении Гокура носила сугубо официальный характер: дофин выслушал Жанну и отправил под надзор. Еще более краткими были показания второго очевидца аудиенции, Реньо Тьерри: «Я видел Жанну, когда она предстала перед королем в Шиноне, и слышал, как она сказала, что ее послал бог к благородному дофину, чтобы снять осаду с Орлеана и повести короля в Реймс для коронации и миропомазания» (D, I, 330).

Но гораздо важнее, конечно, что версия об испытании не находит подтверждения в показаниях самой Жанны. О трехстах рыцарях и небесном свете она говорила на четвертом публичном допросе 27 февраля. А несколькими днями раньше на втором допросе (22 февраля) она так описывала свою первую встречу с Карлом: «Когда я вошла в палату, где находился король, то узнала его среди прочих по совету моего голоса, который указал мне на него. Я сказала королю, что хотела бы пойти на войну с англичанами» (Т, I, 51).

Заметим, что на этом же допросе она только что уже ссылалась на «голос», который помог ей в аналогичной ситуации: «Когда я пришла в Вокулер, то сразу же узнала Робера де Бодрикура, хотя никогда прежде его не видела. А узнала его потому, что мне сказал об этом голос» (Т, I, 49).Утверждая, что она узнала короля по совету «голоса» (так же, как и Бодрикура, «опознать» которого в вокулерском замке было, конечно, совсем нетрудно), Жанна в то же время ничего не говорит о том, что ее пытались обмануть, что кто-то выдавал себя за дофина и т. д., хотя вряд ли можно сомневаться в том, что если бы ее действительно подвергли такому испытанию, она не преминула бы сказать об этом на суде.

Трудно также представить, чтобы в инсценировке испытания мог участвовать Карл VII — этот, по словам его новейшего биографа, «церемонный король» (100а, 194).Французский двор, когда там появилась Жанна, был еще полупризнанным и, стало быть, особенно этикетным. Прятаться среди придворных, роняя свое достоинство, было не в характере Карла.

И еще одно соображение. Согласно традиционной версии, смысл испытания Жанны заключался в том, чтобы выяснить, сможет ли она опознать истинного государя. Но ведь в таком случае испытанию подвергалась, в сущности, не столько Жанна, сколько сам дофин. А если бы «посланница неба» его не опознала? Немедленно усилились бы толки, что он претендует на трон не по праву. Одной мысли о возможности такого исхода аудиенции было достаточно, чтобы Карл отказался от замысла испытания, если он даже у него и возник.