Жанна д'Арк

Жанна и Ла Гир были неразлучны. Какой приятный и вместе с тем разительный контраст они представляли! Ла Гир-громадного роста, Жанна маленькая и хрупкая; он - преклонных лет и почти седой, она - в первом цветении юности; его лицо - бронзовое, испещренное шрамами, ее - такое прекрасное, румяное, свежее и чистое; она - такая добродушная, он - такой суровый и строгий; она- воплощение невинности, он - вместилище грехов и пороков. Ее глаза светились милосердием и состраданием; его - метали молнии гнева. Ее взгляд пробуждал в душе человека умиротворение и покой, его же, наоборот, - повергал всех в ужас.

Несколько раз в день они объезжали лагерь, и ничто не ускользало от их внимательного взгляда. Они осматривали каждый уголок, наблюдали, исследовали, давали указания. Их появление вызывало всеобщий восторг. Два всадника, две такие непохожие фигуры: одна - исполинская, полная богатырской мощи; другая - маленькая, грациозная и прелестная; он - крепость из ржавого железа, она - сияющая статуэтка из серебра. При виде их бывшие разбойники и злодеи произносили с благоговейным трепетом:

- Смотрите! - ангел божий в сопровождении дьявола.

В эти три дня, проведенные нами в Блуа, Жанна усердно старалась обратить Ла Гира на путь благочестия, очистить его от грехов, вдохнуть в его мятежное сердце смирение и кротость веры. Она настаивала, убеждала, просила его молиться. Но он не сдавался и все три дня слезно упрашивал оставить его в покое, избавить его только от одного, только от одного, совершенно для него невозможного - от молитвы. Он готов был на все, только не на это. Любой приказ он выполнит. Одно слово Жанны - и он бросится в огонь. Только не это, только не это - он не может молиться, никогда не молился, не знает, как и о чем молиться.

И все-таки - поверьте - ее настойчивость увенчалась полной победой. Она заставила Ла Гира молиться. Мне кажется, это свидетельствует о том, что для Жанны д'Арк не было ничего невозможного. Да, он встал перед ней, сложил перстами вместе свои одетые в железо ручищи и стал молиться. То была своеобразная, ни у кого не заимствованная молитва. Он сочинил ее сам, без посторонней помощи. Вот ее слова: "Боже милосердный, прости Ла Гиру то, что простил бы тебе Ла Гир, если бы ты был Ла Гиром, а Ла Гир богом" [В течение 460 лет эту молитву присваивали себе различные народы. Но первоначальный текст ее принадлежит Ла Гиру. Это подтверждают документы, хранящиеся в национальных архивах Франции. Это подтверждает и Мишле {Прим. стр.153}. (Примечание М.Твена.)].

После чего он надел шлем и, четко отбивая шаг, вышел из шатра Жанны, довольный собой, как будто совершил рискованное и трудное дело к обоюдному удовольствию.

Если бы я знал об этом, мне бы сразу стало понятным его приподнятое настроение, но я не мог и подумать.

В это время я направлялся в шатер и видел, как оттуда размашистым шагом вышел Ла Гир и торжественно удалился прочь. Зрелище поистине великолепное! Но у входа в шатер я остановился и, потрясенный, отступил назад. Я услыхал совершенно явственно рыдания Жанны,-прерывистые рыдания, полные боли и, как мне показалось, смертельного ужаса. Но я ошибся: она хохотала, хохотала до слез над молитвой Ла Гира.

Лишь через тридцать шесть лет мне удалось узнать об этом, и только тогда я мог впервые пролить слезы умиления, вспоминая картину беззаботного веселья юности. Эта картина выплыла, как из тумана, и предстала перед моим взором, возвращая меня в далекое, неповторимое прошлое, ибо вскоре наступил день, когда смех, этот прекрасный дар, посланный нам свыше, навсегда оставил меня.

Глава XIII

Мы выступили объединенными силами, с большой пышностью, и направились к Орлеану. Наконец-то первая заветная мечта Жанны начала сбываться! Впервые в жизни мы, юноши, увидели настоящую армию, и ее вид произвел на нас внушительное, неизгладимое впечатление. Как все это было интересно! Бесконечная колонна войск терялась в необозримой дали, продвигаясь вперед по извилинам дороги, словно исполинская змея. Во главе ехала Жанна со всем своим штабом; далее следовала группа священников, распевающих "Veni Creator" ["Явился господь" (лат.)], несущих хоругвь со знамением креста; а за ними необозримый лес сверкающих копий. Некоторые дивизии возглавлялись прославленными арманьякскими генералами, в число которых входили: Ла Гир, маршал де Буссак {Прим. стр.154}, сьер де Рец {Прим. стр.154}, Флоран д'Илье {Прим. стр.154} и Потон де Сентрайль.

Каждый из них был по-своему смел, дерзок и груб, но Ла Гир превосходил всех. В сущности, это были знаменитые, признанные разбойники; вследствие долгой привычки к беззаконию они совершенно утратили способность повиноваться, да и вряд ли у них была такая способность. Король строго-настрого приказал им "во всем слушаться Жанны, ничего не предпринимать без ее ведома и согласия".