Жанна д'Арк

На следующий день, развернув знамена, мы проследовали под древними сводами Орлеанских ворот и покинули город. Чудное, великолепное зрелище! Во главе растянувшейся колонны ехала Жанна в сопровождении верховного штаба. Братья де Лавали прибыли также и примкнули к штабу. Они поступили правильно, присоединившись к нам, ибо война была их настоящим призванием. К тому же эти юноши приходились внуками прославленному воину Бертрану дю Геклену, некогда коннетаблю Франции. С нами отправились в поход также Луи де Бурбон, маршал де Рэ и видам {Прим. стр.225} Шартрский. У нас были все основания для беспокойства: мы знали, что на помощь Жаржо движется пятитысячное войско под командованием сэра Джона Фастольфа. Тем не менее мы не проявляли особой тревоги: неприятель был еще далеко. Сэр Джон почему-то не торопился. Он медлил, теряя драгоценное время: четыре дня провел в Этампе и еще четыре в Жанвиле.

Подойди к Жаржо, мы сразу же взялись за дело. Жанна тотчас бросила на внешние укрепления значительные силы, которые прекрасно справились с задачей: захватили подступы и старались их удержать. Но вскоре противник предпринял несколько ожесточенных вылазок из города, и наши отряды вынуждены были отступить. Видя это, Жанна выехала вперед и, воодушевляя войска воинственными криками, под яростным артиллерийским огнем сама повела их на приступ. Не отстававший ни на шаг от нее Паладин был ранен. Он упал рядом, выпустив из рук знамя. Но Жанна тут же подхватила знамя и, подбадривая людей, продержала пробиваться вперед под градом стрел и ядер. На долгое время все смешалось в диком хаосе: воины сталкивались друг с другом, громыхало железо, звенели мечи, нельзя было разобрать, где свои, где чужие. Грому пушек вторило эхо, и густая пелена дыма заволакивала поле битвы. Время от времени, когда дым рассеивался, перед нами обнажалась зловещая пустота. Оттуда вырывались судорожные и тусклые вспышки огня - вестники чудовищной трагедии, которая разыгрывалась там, за дымовой завесой. В эти мгновения вырисовывались очертания стройной фигуры в белых доспехах. Она была нашим сердцем, нашей душой, надеждой и верой, - и, видя ее, обращенную спиной к нам, а лицом к врагу, мы знали, что все идет хорошо. Наконец, раздался оглушительный крик; это был общий взрыв радости, возвещавший о том, что предместья взяты.

Да, мы их взяли. Враг был оттеснен и укрылся за стенами крепости. Надвигалась ночь, и мы разбили лагерь на земле, отвоеванной Жанной.

Жанна предложила англичанам сдаться, обещая отпустить их после этого с миром и разрешить им взять с собой коней. Никто не предполагал, что она сможет овладеть укрепленными предместьями города. Только Жанна знала об этом в своем вдохновенном предвидении. Однако, выиграв сражение, она проявила милосердие, о котором в те времена не имели понятия. Жестокое истребление пленных солдат и жителей захваченного города, в том числе ни в чем не повинных женщин и детей, считалось тогда обычным явлением. Многие из вас, вероятно, хорошо помнят о чудовищных зверствах Карла Храброго, когда он несколько лет тому назад, ворвавшись в Динан {Прим. стр.226}, уничтожил почти все его население. К вражескому гарнизону Жанна проявила небывалое в истории войн благородство. Ее сердце было полно любви и сострадания. После победы над врагом она всегда старалась сохранить ему жизнь и пощадить его воинскую честь.

Англичане попросили перемирия на пятнадцать дней, чтобы обсудить предложенные условия. Тем временем подошел бы Фастольф со своим пятитысячным войском. Жанна ответила отказом. Но при этом согласилась еще на одну уступку: разрешила им взять с собой не только лошадей, но и личное оружие, предложив оставить крепость и убраться немедленно.

Английские ветераны, закаленные в боях, оказались твердолобыми упрямцами: они отклонили и это требование Жанны. Тогда она отдала своим войскам приказ к девяти часам утра приготовиться к штурму. Герцог Алансонский предложил начать штурм позже, ссылаясь на усталость солдат после длительного перехода и жаркой битвы. Но Жанна сказала, что так будет лучше, и настояла на своем. Затем, как и всегда, воспылав духом перед неизбежным сражением, она обратилась к воинам с пламенным призывом: "За работу, за работу, и да поможет нам бог!" Можно смело утверждать - таков был ее девиз: всякое начатое дело доводить до конца. В борьбе она не знала ни праздности, ни равнодушия. И каждый, кто будет придерживаться этого девиза, добьется победы. Есть много путей к успеху в этом мире, но дороже всего то, чго достигнуто нами ценой упорного, вдохновенного труда.