Жанна д'Арк

Наступила ночь, темная и дождливая. Моросил тот мелкий, теплый дождик, который, беззвучно падая на землю, навевает безмятежное спокойствие и дремоту. Около десяти часов в штабную палатку явились герцог Алансонский, Дюнуа, Ла Гир, Потон де Сентрайль и еще два-три военачальника. Они собрались, чтобы обсудить обстановку совместно с Жанной. Некоторые сожалели, что Жанна отклонила бой, другие, наоборот, соглашались с нею. Потон спросил ее, почему она отклонила предложение англичан. Жанна ответила:

- Есть несколько причин. Так или иначе, англичане в наших руках и никуда от нас не денутся. Зачем же рисковать? Был уже вечер, а более слабой стороне нужно время, и ей лучше сражаться днем. Как вы знаете, силы наши ослаблены: отряд в девятьсот наших воинов под командой маршала де Рэ удерживает мост в Мёнге да еще полторы тысячи во главе с коннетаблем Франции прикрывают второй мост и охраняют замок в Божанси.

- Печально, конечно, что наши силы так разбросаны, ваше превосходительство, - сказал Дюнуа, - но другого выхода нет. Да ведь и завтра положение не улучшится.

Жанна прохаживалась по палатке. Она дружелюбно рассмеялась, услышав мрачные рассуждения старого тигра войны, положила свою маленькую ручку ему на голову и, дотронувшись до одного из перьев на шлеме, спросила:

- А ну-ка, скажите мне, мудрый человек, до какого пера я дотрагиваюсь?

- Не знаю, ваше превосходительство.

- Эх, Дюнуа, Дюнуа, такой пустяк, и вы не знаете, а беретесь судить о великих делах, хотите угадать заранее, что таится во чреве еще не родившегося дня! Вы говорите, что наши резервы не будут с нами! А мне думается, они будут.

Все оживились. Каждому хотелось узнать, откуда ей это известно. Но тут вмешался Ла Гир:

- Все будет так, как она сказала. И никаких сомнений.

Потон де Сентрайль задал вопрос:

- Ваше превосходительство, вы изволили заявить, что имелись и другие причины не принимать бой?

- Да, И главная из них та, что мы слабы. День был на исходе, и сражение могло бы не закончиться. А уж если начинать, то надо заканчивать победой, и только победой.

- Дай-то бог! А какие еще причины?

- Есть и еще одна. - Она заколебалась в нерешительности, но потом проговорила: -Не настал еще час, предусмотренный свыше. Завтра настанет час.

Военачальники собирались было задать еще ряд вопросов, но Жанна, подняв руку, остановила их. Она сказала:

- Это будет самая великая и блестящая победа, какую бог когда-либо даровал Франции. Не спрашивайте, откуда я это знаю, а верьте, что все свершится именно так.

Присутствующие радостно заулыбались, выражая полное доверие. Начался негромкий разговор, но скоро он был прерван появлением гонца с передовых постов. Гонец сообщил, что около часа тому назад в английском лагере наблюдались шум и движение, необычные в столь позднее время. Немедленно были посланы лазутчики, которые под покровом ночи и дождя должны были проникнуть в расположение противника и разузнать, в чем дело. Они только что вернулись и доложили, что большие соединения англичан были выведены тайно из лагеря и двинулись по направлению к Мёнгу.

Лица военачальников вытянулись. Они недоумевали.

- Это отступление, - сказала Жанна.

- Да, похоже, - согласился герцог Алансонский.

- Конечно, отступление, - заметили Дюнуа и Ла Гир.

- Вот чего уж никак нельзя было ожидать! - воскликнул Луи де Бурбон. Теперь, судя по их действиям, цель их ясна.

- Да, - ответила Жанна, - Тальбот одумался, его пыл охладел. Он намерен теперь захватить Мёнгский мост и улизнуть на тот берег. Решив ускользнуть от нас, он понимает, что тем самым оставляет гарнизон в Божанси на произвол судьбы, но ведь у него нет другого выхода, чтобы избежать сражения с нами. Он это тоже понимает. Только ему не овладеть мостом, мы уж как-нибудь этого не допустим.

- Мы должны преследовать его и помешать, - сказал герцог Алансонский. А как быть с Божанси?

- Оставьте Божанси мне, любезный герцог. Я разделаюсь с ним за два часа и без всякого кровопролития.

- Совершенно верно, ваше превосходительство. Одного этого известия, которое мы только что услышали, будет достаточно, чтобы их гарнизон не замедлил сдаться.

- Конечно. А на рассвете я уже буду с вами в Мёнге, подстегивая коннетабля и его полуторатыеячный отряд. Весть о падении Божанси произведет на Тальбота удручающее впечатление.

- Клянусь святой мессой, так и будет! - воскликнул Ла Гир. Соединившись с мёнгским гарнизоном, он двинется на Париж. А наши отряды у моста и у Божанси примкнут к нам, и мы станем сильнее на две тысячи четыреста опытных солдат для завтрашнего жаркого дела, как вы нам и предсказали час тому назад. Право, этот англичанин работает на нас, избавляя нас от лишнего кровопролития и лишних хлопот. Приказ, ваше превосходительство, отдайте приказ!