Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса

– Есть одна, с твоей фамилией на двери. Шучу. Ложись в моем кабинете. Я спать не собираюсь, мне работать надо. Допрошу кой-кого.

Что такое час волка, Тупу объяснять не требовалось. Самое подходящее время для допроса тех, кто валяется в кандалах на куче грязной соломы, дрожит от холода, обирает с себя вшей и отгоняет крыс.

– Спасибо. Вели, чтоб меня разбудили на рассвете.

Прежде чем он успел отпустить очередную шуточку, я прибавил:

– Хочу повидать солнце, пока не помер.

Вот и койка. Я вытянулся во весь рост. Уф! Поспать дважды за ночь – какое блаженство! И самое приятное – ни одной говорящей пернатой твари поблизости.

93

Разбудил меня вовсе не кто-либо из блюдущих закон Туповых бандюг. Разбудила меня Пулар Синдж. Я чуть не завопил спросонья, честное слово.

– Ты как сюда пробралась?

Она испугалась. Мне пришлось долго ее успокаивать, прежде чем я сумел добиться сколько-нибудь внятного ответа. От испуга она сильно пришепетывала, а понимала человеческую речь гораздо хуже прежнего. Ну, некоторое время спустя я выяснил, что она просто вошла в Аль-Хар, следуя за моим запахом. Охранников на дверях не было. Не было, и все.

– А трупов?

– Я не видела.

– Проклятие! Надеюсь, с ними ничего дурного не случилось.

Отсутствие охранников могло означать лишь одно: на тюрьму напали и все кинулись отражать нападение. Кто напал? И живы ли до сих пор Туп и Шустер? Признаться, бежать узнавать особого желания не было.

– А ты зачем пришла?

Я проснулся окончательно, встал и принялся аккуратно подталкивать Синдж к ближайшей двери на улицу. В приступе стратегической гениальности я сообразил, что чем скорее мы отсюда уберемся, тем лучше для нас.

– Релианс приставил нюхачей ко всем, кто следил за тобой. Он считает, что теперь, когда ты оторвался от того, у кого нет запаха, остальные побегут к своим хозяевам. А за тем следила я сама и двое моих друзей. Его можно выследить.

Мы подошли вплотную к двери. Мне почудилось, я различаю в отдалении злобный смешок Тупа.

– Каким образом?

– Он не оглядывается. Не замечает тех, кто не человек. Поэтому за ним легко следить. Даже Фенибро хватает ума иногда оборачиваться. Мы следили по очереди. Подменяли друг друга.

– Гм…

Чем дальше, тем в большем долгу у крысюков я оказываюсь. Не нравится мне это, по правде говоря. Рано или поздно должок придется возвращать. И насколько я знаю Релианса, там и проценты набегут.

На улице было уже достаточно светло. С реки наползал туман. Должно быть, это случается не так чтобы редко, но я обычно в этакую рань не встаю и потому никакого тумана не вижу.

Для некоторых рано – уже поздно. Синдж явно чувствовала себя на свету неуютно, но шагала рядом со мной, излагая в подробностях все, что крысюкам удалось выяснить о моих преследователях. Я был весьма польщен таким интересом к собственной персоне. Мои друзья ухитрялись следить друг за дружкой и при этом узнавать факты, полезные для меня.

За мной не следил разве что Макс Вейдер. Но ему обо всем, что со мной происходит, докладывает Шустер, а уж он-то приставил ко мне целую ораву.

И где он столько народу набрал?

Мысль о том, что он отыскал столько людей, фанатично преданных закону и порядку, пугала ничуть не меньше той, что всякие Маренго Северная Англия и Бондуранты Алтуны с такой легкостью вербуют себе новых приверженцев.

Начинался новый день. Люди потихонечку вываливались на улицы. Многие из них наверняка поддерживали Маренго. Им очевидно не нравилась моя компания.

Человек и крысюк – что у них может быть общего?

По-моему, мужества Синдж надолго не хватит.

А моего?

– Я не могу оставаться, – сказала она.

– Понимаю. Пока не ушла, скажи, пожалуйста, вот что: удалось ли вам найти других без запаха?

– Да. Он пошел прямо туда, где его ждали другие.

– Ага! И где это? И сколько их там было?

– Трое и тот, за которым мы следили. Они говорили на непонятном языке. Близко я подобраться не могла. Они были настороже. Беспокоились.

– Но ты была достаточно близко, чтобы расслышать разговор?

Она торжественно кивнула:

– Мы часто подбираемся ближе, чем думают.

Я приобнял ее за плечи. Синдж едва доставала мне до пояса. Почему-то, когда мы шли, она казалась выше.

– Ты молодец, Синдж! Ты просто умница!

Оказывается, крысюки умеют мурлыкать. Я слышал, как мурлычут кошки и еноты, но вот крысы… А Синдж именно замурлыкала от удовольствия.

– Но больше на рожон не лезь, ладно? Эти негодяи очень опасны. Им убить кого-либо – раз плюнуть. А если с тобой что-нибудь случится, я себе никогда не прощу.

Синдж замурлыкала громче прежнего. Я услышал словно наяву хихиканье Морли и Белинды. Пожалуй, пора остановиться, а то совсем девчушке голову задурю.

– Где они прячутся?