Жатва

- Вы способны на участие, мистер Хартхаус? - спросила она не то с сомнением, не то с радостью.

- Если бы вы задали мне этот вопрос в день моего приезда, я ответил бы "нет". Теперь - пусть даже вы заподозрите меня в притворстве и лишите своего доверия - я вынужден сказать "да".

Она пошевелила губами, но заговорила не сразу, словно голос не повиновался ей. Наконец она произнесла:

- Я верю, что вы принимаете участие в моем брате, мистер Хартхаус.

- Благодарю вас. И вы не ошиблись - я имею право на ваше доверие. Вы знаете, я не притязаю на какие-либо достоинства, но это право я заслужил. Вы так много для него сделали; вы так привязаны к нему; вся ваша жизнь, миссис Баундерби, столь пленительный пример самоотверженной заботы о нем... еще раз простите меня, я опять отвлекся от своего предмета. Я принимаю участие в вашем брате ради него самого.

Она уже сделала было едва заметное движение, словно хотела вскочить с места и уйти. Но он успел вовремя переменить тон, и она осталась.

- Миссис Баундерби, - продолжал он с напускной непринужденностью, давая, однако, понять, каких это стоит ему усилий, так что теперешний тон его был еще выразительней прежнего, - нет ничего предосудительного в том, если молодой человек в возрасте вашего брата проявляет легкомыслие, беспечность, мотает деньги - словом, ведет беспутную жизнь, как принято говорить. Это верно?

- Да.

- Разрешите мне быть откровенным. Как вы думаете, он игрок?

- Кажется, он играет на скачках. - Так как мистер Хартхаус молчал, видимо считая ее ответ неполным, она добавила: - Я знаю, что он играет.

- И, конечно, проигрывает?

- Да.

- Скачки - это всегда проигрыш. Вы мне позволите высказать предположение, что вы иногда ссужаете его деньгами для этой цели?

До сих пор она слушала его, опустив глаза, но в ответ на последний вопрос посмотрела на него испытующе и с некоторой обидой.

- Не сердитесь, дорогая миссис Баундерби, это не дерзость и не праздное любопытство. Я предвижу, что Том рано или поздно попадет в беду, и, умудренный собственным печальным опытом, хотел бы протянуть ему руку помощи. Угодно вам, чтобы я повторил - ради него? Нужно ли это?

Она, видимо, силилась ответить ему, но не произнесла ни слова.

- Если уж говорить начистоту обо всем, что мне приходит в голову, сказал Джеймс Хартхаус, снова с нарочитым усилием переходя на более легкий тон, - я поделюсь с вами моими мыслями; я сомневаюсь, чтобы он развивался в благоприятных условиях. Сомневаюсь - простите за откровенность, - могла ли установиться хоть какая-нибудь близость между ним и его глубокоуважаемым отцом.

- Не думаю, - сказала Луиза, вспыхнув при воспоминании о том, что она сама испытала, - чтобы это могло быть.

- Или между ним и... я уверен, что вы не поймете меня превратно... и его достойным зятем.

Она еще гуще покраснела, и щеки ее ярко пылали, когда она ответила тихим голосом:

- И этого не думаю.

- Миссис Баундерби, - помолчав, сказал Хартхаус, - не следует ли нам больше доверять друг другу? Скажите, Том занял у вас большую сумму?

- Вы должны понять, мистер Хартхаус, - отвечала она после некоторого колебания - с самого начала разговора она была несколько смущена и растеряна, однако обычная сдержанность не покидала ее, - вы должны понять, что, если я сообщу вам то, о чем вы так настойчиво спрашиваете, я сделаю это не потому, что хочу пожаловаться или выразить сожаление. На жалобы я вообще не способна, и я ни о чем не сожалею.

"И красива и с характером!" - подумал Джеймс Хартхаус.

- Когда я вышла замуж, я сразу обнаружила, что брат задолжал крупную сумму. Крупную, понятно, для него. И достаточно крупную, чтобы мне пришлось продать кое-какие побрякушки. Это не было жертвой с моей стороны. Я с ними очень охотно рассталась. Я не дорожила ими. В моих глазах они не имели никакой цены.

Не то она прочитала на его лице, что он знает, о каких вещах идет речь, не то ее испугала мысль, что, быть может, он догадается, - но она умолкла и опять покраснела. Если бы он не знал заранее, что она говорит о подарках своего мужа, и то он догадался бы об этом сейчас, будь он даже много глупее, чем был на самом деле.

- С тех пор я мало-помалу отдала брату все, что могла ему уделить, короче говоря, все, что имела. Я верю, что вы принимаете в нем участие, и потому не хочу быть откровенной только наполовину. Уже после того, как вы стали наезжать сюда, он потребовал сразу большую сумму - сто фунтов. Мне пришлось отказать ему. Я очень встревожена тем, что он так сильно запутался в долгах, но до сих пор держала все это в тайне, и только сейчас вверяюсь вашей чести. Я ни с кем не говорила об этом, потому что... но вы и так знаете, по какой причине, - резко оборвала она.

Он был человек находчивый и, усмотрев удобный случай показать ей самое себя, не преминул воспользоваться им, говоря об ее брате.