Жатва Дракона

Никогда его настроение не было более вспыльчивым, а изменения его настроения были более внезапными, чем когда-либо. Ранним утром, когда он не мог заснуть, его захватывал страх. Неужели он, фюрер, вел свой народ к величайшему триумфу в истории или к величайшему краху? Он пригласил своих генералов, своих высококвалифицированных военных экспертов на совещание. И когда они указали на опасность ситуации, огромные ресурсы своих врагов, он впал в ярость, назвал их трусами и мышами в форме и отправил их готовиться. Он пригласил Риббентропа, Геббельса, Гиммлера, людей ненависти и ужаса, людей слов и снов, подобных Ади. Дикая ведьма Берхта поселилась в их сердцах, и они видели мир не таким, каким он есть, а таким, каким она его хотела, чтобы он был.

II

При таком напряжении рассудка было невозможно представить, чтобы Ади упустил сверхъестественные возможности или, во всяком случае, сверхъестественную помощь. Что может для него лучше, чем возможность вступить в контакт с духом профессора Хайнцельмана и духами других нацистских старых камрадов? Кто может сказать, какие герои и старшие государственные деятели сочтут нужным прийти в такой кризис и передать свои мудрые слова новому хозяину немецкой судьбы?

Верный заместитель пришел к Ланни и сказал: "Ты понимаешь, что фюрер находится под сильным давлением, и не ожидай, что он будет общительным".

– Конечно, нет, Руди. Я прибыл только для того, чтобы привезти мисс Джонс.

– Фюрер захочет попробовать ее сегодня вечером, конечно, если не появится что-то чрезвычайно срочное.

– Она готова, и ты понимаешь, Руди, с каким нетерпением я буду ждать новостей об этом.

Ланни видел, что его подруге предоставили газеты и журналы. Теперь он посоветовал ей отдохнуть и не напрягаться. Он не мог сказать: "Не пытайтесь быть слишком хорошей", но он мог сказать: "Не переусердствуйте" и добавить с понимающей улыбкой: "Полагаю, вам захочется уехать завтра, и я постараюсь это устроить". После чего он спустился вниз, чтобы присоединиться к изысканной компании и послушать политические разговоры. Он был осторожен и не задавал вопросов и не проявлял неуместного любопытства. Но эти важные люди не могли долго говорить, не выдавая секретов. Их вопросы выявили то, что им было интересно, и о чем они не знали. Ланни встречался с генералами и адмиралами, министрами и дипломатами с малолетнего возраста, и с тех пор понимал разницу между важной и несущественной информацией, и как получить первую и поделиться последней. Он разговаривал с улыбкой, но внутри него был человек, который ходит по лесу, кишащему дикими индейцами, вооруженными отравленными стрелами. Никогда в истории не было существ, более ядовитых, чем нацисты, или более настроенных на обман и ожидающих этого от других. Что они думали о Ланни Бэдде, он этого никогда не узнает. Но он был в безопасности, пока был в доверии Номеров Один, Два и Три.

На нём был надет этот вид интеллектуального бронежилета. Он позволил Ланни в середине вечера извиниться и удалиться в небольшую, но удобную комнату для гостей, которая ему была выделена. Он растянулся на кровати и совершил ритуал, который сам себе выдумал, вспомнил каждый пункт, который должен войти в отчет, и убедился, что они полностью уложились в его памяти. Сделав это, он взял книгу из тех, которые брал обычно в свои поездки.

III

К полуночи в его дверь раздался тихий стук. Это был Гесс, и он вошел, извинившись: "Надеюсь, я не потревожу тебя".

– Ни в коем случае, я как на иголках.

– Ты понимаешь, это страшно секретно, лучше тебе об этом не говорить даже медиуму.

– Я никогда этого не делаю, Руди, потому что это портит следующие сеансы. Я имею в виду их доказательную ценность.

– Ну, фюрер только что испытал странный опыт и был глубоко тронут. Сначала пришел дух его отца. Знаешь, он не очень хорошо ладил с отцом.

– Я это слышал.

– Это было удивительно реалистично и живо. Отец понимал плохо английский, но он привел с собой бывшего коллегу, чтобы тот говорил вместо него. Странно, потому что тогда мне пришлось переводить слова обратно фюреру. Он попросил отца совет, но отец сказал: 'Ты никогда не следовал моим советам. Ты всё делал наоборот'. Затем он рассказал о матери фюрера, но не попросил ее прийти. Странная вещь, большинство духов, которые приходят к фюреру, это люди, которые каким-то образом причинили ему боль. Следующим был Грегор Штрассер, который пошёл против партии и был убит в Ночь длинных ножей.

– Что он должен был сказать?

– Похоже, что он теперь предан партии и делу, и признает, что фюрер прав. Он хорошо говорил по-английски и много говорил, в основном о болезненных событиях. Ты знаешь, фюрер, это человек, который перенёс страшные страдания и испытал предательства, которые сломали бы сердце менее решительного человека.

– Я хорошо это знаю, Руди.

– А потом, самое поразительное, пришёл Бисмарк.

– Неужели!