Жена штурмовика

Вместе с Никитой на ИК-53 прибыл и троюродный брат моего мужа Максим.

Это обстоятельство сыграло важную роль в дальнейшем. Во многом из-за этого возник момент, который несколько омрачил наши взаимоотношения с мужем в самом начале его пути на СВО, став для меня очень серьезным испытанием.

Но это будет потом, а сейчас я пока могла только восхищаться Катей и укрепляться на ее примере.

Наша история стала казаться мне уже не столь кошмарной.

Их история была много более страшной. У Кати на кону стояли не годы жизни, а жизнь ее мужа, постоянно нуждавшегося в лекарствах, которые система ФСИН предоставить не могла.

А помимо мужа еще и дети, еще и хозяйство — какие-то козы, куры…

Но она была несгибаема, она источала потоки оптимизма, веры в себя, готовности биться за свой порушенный мир.

Глядя на нее, я набиралась сил, укрепляясь ее примером.

Она стала для меня олицетворением понимания той простой истины, что, кроме нас, помочь и поддержать наших мужей (правы они или нет) больше некому.

И раз так, то надо собирать все свои силы в кулак и идти до конца.

Глава XТюремные дневники. Секс

В тюрьме очень много думаешь о сексе. То, что так доступно на воле и что зачастую даже не ценишь, как возможность дышать, здесь превращается в очень ценный ресурс, доступ к которому открыт не каждому.

Но, даже обладая дозированным и регламентированным доступом к сексу, как, например, в комнате длительных свиданий, положенных на общем режиме раз в 3 месяца, ты все равно ощущаешь нехватку секса, в первую очередь из-за неспособности реализовать свои потребности по мере их возникновения.

Ограничения поднимают ценность.

Близкого человека начинаешь воспринимать как дар Божий, и это хороший способ подумать о том, достаточно ли внимания ты уделял этому человеку тогда, когда он был рядом.

Как это ни странно, но нехватка секса и, шире, вообще любого доступа к женщине не обязательно направляет твои мысли в русло одной лишь похоти.

В тюрьме я не в меньшей степени ощутил, как мне не хватает рук жены. На воле я очень мало внимания уделял ее рукам, но в тюрьме я почти каждый день вспоминал их красоту, их изящность, их теплоту, восстанавливал в памяти ощущения от их прикосновения и от своего прикосновения к ним.

Разумеется, невозможно избежать мыслей о том, как там на воле ведет себя твой близкий человек.

Кто-то буквально сходит с ума, изводя себя от ревности, загоняя себя мыслями о бесконечных изменах, устраивая телефонные истерики, мучая и превращая для своей любимой в ад дни на КДС.

Кто-то более философски подходит к вопросу, отпуская проблему и принимая все происходящее там как неотвратимость и неизбежность.

Кто-то, сев в тюрьму на длительный срок, сам сознательно рушит и рвет отношения, не веря в возможность физической верности и не желая терпеть боль от измен и мыслей о ней.

Каждый реализует свое отношение к этому вопросу согласно своей психологии и морально-этическим установкам.

Глава XIЛагерь

В самом конце августа я приехала на первое свидание в Верхотурье.

Это было краткосрочное свидание, и мы приехали вдвоем с младшим сыном. Привезли передачу. Долго, несколько часов, ждали, пока все осмотрят, проверят, примут.

Потом нас отвели в комнату коротких свиданий.