Женщина и война. Любовь, секс и насилие

«Я находился в госпитале, стоял около кровати, на которой в бессознательном состоянии лежала девочка, её длинные тёмные волосы были разбросаны на подушке. Врач и две медсестры пытались привести её в чувство. Час назад она была изнасилована двадцатью солдатами. Мы нашли её там, где они её оставили, на заброшенном участке земли. Госпиталь находился в Хиросиме. Девочка была японкой. Солдаты были австралийцами. Стоны и крики прекратились. Теперь она была тиха».

Но не всегда виновных в изнасилованиях удавалось привлечь к уголовной ответственности. Клифтон описывает случай, когда военный трибунал приговорил виновного в изнасиловании к десяти годам каторжных работ, но приговор трибунала, согласно армейским законам, подлежал подтверждению в Австралии гражданским судом. Спустя некоторое время документы были возвращены с отметкой: «Приговор отменён из-за недостаточности доказательств»[198]. Демократия восторжествовала.

Японская армия: «станции комфорта»

«Станции утешения», или «станции комфорта» — эвфемизм[199], использовавшийся «благовоспитанными» японцами для обозначения домов терпимости, обслуживавших японских военнослужащих на оккупированных территориях Восточной и Юго-Восточной Азии. Если бы в Советском Союзе позволили открыть публичные дома для военнослужащих, из-за отсутствия воображения их назвали бы никуда не годным эвфемизмом «почтовый ящик», а дальше следовал бы сложно запоминающийся номер. Японцы же молодцы, придумали ласкающий слух эвфемизм — «станции комфорта». Через них в 1932–1945 годах прошло от 50 до 300 тысяч женщин, многие моложе 18 лет: японки, кореянки, вьетнамки, индонезийки, китаянки, жительницы Тайваня, Бирмы и Индонезии и даже интернированные по случаю войны датчанки и австралийки.

Секс-рабыни, умиротворявшие «горячих японских парней», нежно назывались «женщины для комфорта» или «женщины для утешения» — учиться и учиться надо отечественным сутенёрам и их клиентам, грубо называющих утешительниц мужского эго «проститутками» и «бл*дями» — командировать бы невеж в Японию учиться хорошим манерам.

Цифры противоречивы. Количество «утешительниц» варьируется от 20 тысяч — это данные японцев, желавших уменьшить сумму материальных компенсаций, которые пришлось выплатить за «причинённые неудобства» (неплохой эвфемизм для слова «изнасилования»?), а по данным китайцев, стремившихся ободрать соседей по максимуму, — до 410 тысяч. А что? Бизнес есть бизнес. Надо сесть за стол, выпить саке, ударить по рукам и сторговаться на трёхстах тысячах.

«Разбитое молчание», Silence Broken: Korean Comfort Women, издательство Mid-Prairie Books, декабрь 1999. Автор воспоминаний, кореянка Dai Sil Kim-Gibson, бывшая «утешительница», приводит устные рассказы корейских, китайских и японских женщин, сексуальных рабынь японских военнослужащих, которые, её словами, имеют второе название — «плоть и кровь». Ким-Гибсон (Гибсон по мужу) рассказывает о послевоенных трудных годах психологической реабилитации, которые не все жертвы сексуальных насилий смогли одолеть. Было немало невольниц, закончивших жизнь самоубийством или психиатрическими больницами.

Другая книга, «Женщина для комфорта: история филиппинской проститутки и сексуальной рабыни японской военщины» (Comfort Woman: A Filipina's Story of Prostitution and Slavery Under the Japanese Military, Rowman & Littlefield Publishers, Inc. (май, 1999)).

В апреле 1943-го пятнадцатилетняя Мария Роса Хенсон (Maria Rosa Henson) была схвачена японскими солдатами, оккупировавшими Филиппины. Её заставили быть проституткой, или, чтобы не резало тонкий азиатский слух, «женщиной для утешения». В своей автобиографии она предала гласности тайну, которую утаивала пятьдесят лет.

Ещё одна книга о сотнях тысячах сексуальных рабынь японской императорской армии написана Джорджем Хикс: «The Comfort Women: Japan's Brutal Regime of Enforced Prostitution in the Second World War», W. W. Norton & Company (октябрь, 1997)[200].

Ким Юн Шим (Kim Yoon Shim) вспоминала, как в 14-летнем возрасте её выкрали из дому и сделали проституткой: «Я прыгала на скакалке перед своим домом, когда рядом неожиданно остановился автомобиль. Прежде в нашей деревне никогда не было автомобилей. Водитель предложил мне прокатиться. Я села. Машина рванула с места и уже не останавливалась. В свою деревню я больше никогда уже не вернулась»[201].

Этих историй множество. А с чего же всё началось?